Растолкав плечами крестьян, гатляур протиснулся в центр толпы, схватил за шкирку непримечательного юношу и швырнул его к ногам Ферота.
— Что ты… — нахмурился епископ, но осекся, наткнувшись на взгляд абсолютно черных глаз.
Атлан схватился за рукоять меча, но порождение Тьмы выглядело настолько измученным и беззащитным, что грозить ему оружием казалось попросту неуместным. Тем не менее он все же вынул клинок из ножен. И тут же вложил обратно. Однако ладонь с эфеса не убрал.
— Ты одержимый Ахин, раб феи Элеро? — медленно спросил Ферот, постаравшись придать голосу умиротворенный тон, присущий избранному народу.
— Я.
Епископ заинтересованно приподнял бровь.
— Ты же знаешь, что тебя ждет. Почему даже не попытался выкрутиться?
— По-моему, очевидно, что я — это я. При всех-то обстоятельствах.
— Хм… Встать, — приказал Ферот.
Ахин с тяжелым вздохом поднялся на ноги, и атлан еще раз окинул юношу оценивающим взглядом. Совершенно ничего особенного. Даже не верится, что ничтожный темный дух в жалком человеческом теле может представлять для Атланской империи хоть какую-то угрозу. И это он-то был одним из организаторов нападения на квартал фей, потом ловко скрылся из города, запутал следы, сколотил крупную банду из беглых рабов и разорил деревню, разделавшись с армейским отрядом?
— Я епископ Ферот, комендант Темного квартала. Сейчас руковожу карательной экспедицией, снаряженной в погоню за тобой и для устранения последствий твоей преступной деятельности, — машинально представился атлан, до сих пор не выудив хотя бы один терзающий его вопрос из облака недопонимания всей этой истории с одержимым. Но когда пауза начала затягиваться, он все же спросил первое, что пришло в голову: — Зачем ты собрал банду отродий зла и увел людей в плен?
— Я собрал банду? — недоуменно повторил Ахин, посмотрел на трупы порождений Тьмы, сваленные в одну огромную кучу, и с усмешкой покачал головой: — Ага, понятно… Ладно, в принципе, это не имеет значения.
— Я что-то не так сказал?
— Пожалуй. Но вы мне все равно не поверите, — небрежно пожал плечами одержимый. — У вас ведь уже додумана своя правда. Значит, то, что не подходит под ваши умозаключения, будет считаться ложью.
— Что ты имеешь в виду?
— Да ничего особенного. Всего лишь рукотворные истины, идеалы Света и невнятные аксиомы, наподобие: «Добро всегда побеждает зло»… Кто сделал их правдой, возвел в абсолют? Вот и я о том же.
«А ведь если подумать… Нет, Ахин пытается сбить меня с толку. Но я и сам… Хотя мне это только кажется. А он как-то умудрился все прочувствовать. Или дело в феноменальной логике? Ясно, скрывает таланты за невзрачностью. Наш враг умнее, хитрее и коварнее, чем мы предполагали. С ним надо быть осторожнее», — прищурился епископ, непроизвольно отступив от одержимого на шаг.
— Гатляуры чуют любые колебания твоих темных сил. Будь благоразумен, если хочешь жить.
Ахин вновь угрюмо усмехнулся:
— А смысл?
— В Камиене тебя ожидает справедливый суд, — объявил Ферот. — Тебя будут судить по законам Атланской империи.
— Справедливый суд? Как тот, когда перед Цитаделью казнили ни в чем не повинных порождений Тьмы?
Едва заметная нервная судорога пробежала по лицу епископа, однако он ответил Ахину с тем же спокойствием и достоинством, с каким начал разговор:
— Необходимость аутодафе была продиктована сложившейся ситуацией. Возможно, принятые меры носили несколько превентивный характер, но…
— То есть даже ты осознаешь, что о справедливости там не шло и речи?
— Атланский суд всегда справедлив, ибо мы следуем идеалам Света. Правда, иногда он может быть… справедлив в условиях иного порядка, — Ферот поморщился, ощутив знакомую боль в висках. — Я и не надеюсь, что отродье зла сможет понять это.
— А ты, значит, можешь понять справедливость, при которой умирают сотни невинных? — резко спросил Ахин. — Ты можешь понять добро, оставляющее после себя горы трупов? Ты можешь понять идеалы Света, которые почему-то требуют истребления, порабощения и унижения целых народов? Можешь? А я не могу! И кто тут еще отродье зла, епископ?
«Это я должен допрашивать его, а не он меня! — Ферот и не заметил, как вновь извлек белый клинок из ножен. — И что за странное чувство, будто… Нет, я просто устал. Слишком устал. Столько вопросов, но… не сейчас. Я свое дело сделал. Мне нужно отдохнуть».
— У нас будет время обсудить это в казематах, — после короткой паузы ответил епископ и, повернувшись к гатляурам, приказал: — Уведите заключенного. Вилбер, организуй охрану.
— Хорошо. Рядом с ним всегда будут двое моих бойцов, — прорычал командир гвардии.
— Лучше прикончите его, — ворчливо посоветовал Эберн. — Возиться с этим отбросом до самого Камиена — мы только впустую потратим время.
— Кардинал Иустин велел не убивать одержимого, если не возникнет необходимости, — покачал головой Ферот. — Нужно узнать природу и источник его темных сил, дабы мы могли уберечь наш озаренный мир от появления подобной ошибки природы в будущем.
— Если бы я еще сам понимал…
