«Сначала ко мне присоединяется одна саалея, вместо масштабной поддержки камиенских рабов, потом — один сонзера, вместо банды более-менее опытных головорезов, а теперь вот — один ходячий труп, вместо практически неуязвимого отряда, — поморщился Ахин, пробежавшись глазами по спутникам. — Так я буду очень долго собирать армию. Да какую армию… Такими темпами мне для одной небольшой хоть сколько-нибудь боеспособной группы понадобится обойти весь обломок мира и выслушать еще с десяток отказов с последующим присоединением одного-единственного порождения Тьмы».
— Не вся нежить разделяет мнение Пустоглазого, — заявил Трехрукий, безошибочно уловив скепсис в молчании одержимого. — Наш бригадир умер слишком давно, он уже забыл, каково это — жить, и теперь может только существовать. Но нас не устраивает роль безвольного инструмента в руках созданий Света. Мы по-другому видим свою смерть. Пусть кто-то относится к ней, как к концу, а мы считаем ее новым началом!
— А-а-а, — протянул Ахин. — Значит, вас много?
— Конечно! Может, мы и мертвы, но по-прежнему хотим жить. И я… — мертвец немного помялся. — Я случайно подслушал ваш разговор. Ладно, не случайно. В общем…
Он замолчал, подбирая слова. Одержимый, припомнив свойственную нежити неторопливость, сделал весьма красноречивый жест:
— В общем?
— Я мало что понял из вашего разговора, — признался Трехрукий. — Наверное, при жизни я не был особо образованным. Смысл многих твоих фраз как-то ускользал, но…
— Договаривай уже, — устало попросил Ахин, предотвращая возникновение очередной паузы.
Мертвец глубоко вдохнул — одержимый еще раз отметил, что его новый знакомый придерживается привычек и поведения, свойственных живому человеку, но бессмысленных для умершего, — и выпалил на одном дыхании:
— Я хочу стать свободным. Свободным от условностей своего существования и клейма, поставленного светлыми созданиями. Я хочу, чтобы проклятие перестало нас ограничивать, а наоборот — давало возможности. Я хочу избавиться от вечного голода, я хочу вернуть себе волю. Я хочу не просто существовать, а жить.
Эмоционально и искренне. Пожалуй, в некотором смысле Трехрукий был даже живее одержимого. Его взгляд на настоящее и будущее, мотивация и энтузиазм, наполняющий жизнью мутные глаза, — Ахин уже и не рассчитывал встретить в этом мире хоть кого-то со столь сильным желанием восстановить баланс сил, при этом даже не до конца понимая, что нужно сделать и каковы будут последствия.
«Он хочет пойти со мной, — одержимый даже немного растерялся, когда запоздалое осознание этого пришло к нему. — Он действительно хочет пойти со мной. Без уговоров и подкупа. А еще он может собрать единомышленников из числа нежити. Погодите-ка… Это означает, что у меня что-то получилось? Ого…»
— Послушай, — Ахин отвел взгляд от лица трупа, которое, наверное, светилось бы воодушевлением, не будь оно настолько мертвым. — Я не хочу тебя обманывать.
— Тогда не обманывай, — пожал плечами Трехрукий. — Скажи прямо. Возьмешь нас с собой или нет?
— Подожди, я не об этом. Ты ведь слышал, что я говорил Пустоглазому о сущности Света? Так вот… Честно говоря, многое из сказанного — лишь догадки моего наставника. Полярности, баланс изначальных сил, вселенское равновесие и прочее — это все теории, которые хоть и выглядят правдоподобно и по-своему логично, но остаются неподтвержденными. Никто не может сказать точно, что произойдет, если… когда мы уничтожим сущность Света. Никто не знает, как на это отреагирует коллапсирующий мир. И точно так же никто не знает, что по итогу случится со всеми светлыми и темными созданиями. В том числе с нежитью.
— Вряд ли что-то хуже смерти. Но мы уже однажды умерли. И готовы повторить, — улыбнулся мертвец. А затем серьезно добавил: — Я не прошу от тебя обещаний. Как ложных, так и правдивых. Ты уже дал нам все необходимое.
«Что он там себе навыдумывал?» — растерянно кивнул Ахин. Сложнее всего оправдать те ожидания, о которых ничего не знаешь.
— Ты дал нам надежду, — пояснил Трехрукий, в очередной раз верно истолковав молчание одержимого. — Надежду на будущее, на свободу, на равное общество, где нежить сможет жить и трудиться вместе со всеми, поступать по собственной воле.
— А если ничего не получится? Ты подумал о последствиях?
«Это я что сейчас, отговариваю его? Идиот».
— Последствия? — мертвец небрежно отмахнулся подсохшей рукой. — А что с нами может произойти такого, чего еще не было? Ха… Нет, никакие последствия нам не страшны. Намного страшнее находиться тут, смотреть по ночам в окна и гадать, через сколько минут, часов, дней или лет мы сгнием. Да, мы сгнием…
Он резко замолчал, и в доме Пустоглазого повисла тишина, слегка разбавленная шорохом коробок, содержимое которых Аели со скучающим видом перебирала уже в третий или четвертый раз. Как будто уловив удачный момент, в окно опасливо прокрался тусклый свет, предвещающий скорое начало дня.
— Итак. Ты примешь нас? — спросил Трехрукий. — Вы ведь пришли сюда за помощью, да? Мы готовы ее оказать.
— Это очень щедро с вашей стороны. Но мне нечего предложить взамен, — напомнил Ахин.
