Луна то и дело пряталась за небольшими рваными облаками, окрашивая землю широкими мазками ночной темноты. Она как будто дразнила беглецов, то подсовывая идеальные условия для внезапного нападения, то обливая их бледным светом, в котором разве что слепец не заметит приближающегося врага.
Местность от домиков нежити до въезда на кладбище прекрасно просматривалась. Ничего примечательного — обычная окраина Могильника. Скромные захоронения, невысокие декоративные оградки, редкие деревца и притоптанные тропинки, постепенно вливающиеся в опоясывающие город дороги, рассеченные прямым трактом, который по мере приближения к центру постепенно превращался в живописную аллею с ровной мостовой, живой изгородью, яркими клумбами, статуями и беседками. Еще один контраст, но в нем чувствовалась некая взаимосвязь — как будто одно без другого попросту не может существовать. Бедность и богатство.
«Ну, что дальше? Мне надо отдать какой-то приказ? Отправить нежить в атаку? Или я что-то еще должен сказать?.. М-да, в воображении оно все как-то проще было».
— Вопросы? Предложения? — выплюнул пару слов одержимый, осознав, что пауза слишком затянулась.
— Ага, — подал голос Диолай. — Мне-то что делать?
— Я, ты, Трехрукий и Аели останемся здесь. Будем следить за поместьем и ходом сражения. В случае необходимости вы передадите мои указания Одноглазому и Перевернутому.
«У нашего болтуна прям талант выводить меня из ступора. И задавать глупые вопросы, выуживая важные сведения. Если бы еще не трепался попусту, то цены бы ему не было».
Трехрукий посмотрел по сторонам и кивнул:
— Удобное место для наблюдения. Осторожность лишней не бывает.
— Снова меня не пустили в бой, — недовольно буркнул сонзера. — То охранник, то посыльный. Как будто я отниму чужую славу… Ну да, отниму! Но не всю же. И другим хватит подвигов. Хоть они и померкнут на моем фоне.
— Еще вопросы? — проигнорировав возмущенное бормотание, вновь поинтересовался одержимый.
Мертвецы переглянулись и практически синхронно отрицательно помотали головами. Диолай деловито сложил на груди руки, но выражение его угольно-серого лица как бы говорило: «Пусть все думают, будто я что-то понимаю». Аели же только вздохнула, закатив глаза.
— Выступайте сразу же, как скроется луна, — приказал Ахин. — Вы должны незаметно подобраться к сторожке, быстро захватить ее, вынести оттуда все полезное и исключить любую возможность поднятия тревоги.
— То есть всех убить? — уточнил Одноглазый, «сверкнув» гнилой улыбкой-оскалом.
«Не так-то просто сейчас ответить «да»…» — скрипнул зубами одержимый. И судорожно кивнул:
— Да.
Он только что определил чужую судьбу. Он, порождение Тьмы, распорядился жизнями созданий Света. Противоестественное явление для мира, в котором добро всегда побеждает зло. Даже самому Ахину вдруг показалось, что он неправ. Но как иначе?..
Тем временем нежить уже пребывала в полной боевой готовности. Их взгляды были прикованы к ночному небу, по которому медленно ползло большое облако, волочащее по земле свою тень. Темнота будто бы собирала сырой кладбищенский воздух в видимые складки, окрашивая его в первозданно-черный и тут же разглаживая, чтобы накинуть покрывало мрака на деревья, кусты, камни, траву — на все живое, неживое и немертвое.
Тень облака, споткнувшись о сторожку и пристроенный к ней небольшой барак, одним плавным движением проглотила оба здания и невозмутимо отправилась дальше, прокладывая темную дорогу к домам нежити. Пора.
«А ведь я еще никогда не нападал первым. Всегда лишь защищался и убегал, — как-то отстраненно подумал Ахин, где-то на периферии сознания удивляясь собственному спокойствию. — Странное чувство. Но надо к нему привыкать».
Нежить беззвучно вышла из укрытия, начав наступление. Мертвецы действовали быстро и слаженно, в их движениях присутствовала какая-то механическая точность, недостижимая для тех, кто еще не расстался с условностями жизни. Да и Перевернутый с Одноглазым явно обсудили между собой план и самостоятельно скоординировали действия. Ахин не ошибся с выбором командиров.
«И ответственность, если что, будет лежать на них», — удовлетворенно хмыкнул одержимый, проигнорировав едва ощутимый укол совести.
Отряд Перевернутого незаметно подобрался к сторожке с торца здания и разделился на две группы. Одна ворвется внутрь через двери, а вторая останется снаружи, чтобы следить за ситуацией и перехватывать людей, если те попытаются сбежать.
Одноглазый же избрал менее осторожную тактику — его бойцы вплотную подобрались к окнам барака, рискуя быть обнаруженными раньше времени. Даже на таком расстоянии ощущалась исходящая от них агрессивная напористость. В бою она довольно полезна, если удастся удержать ее в русле правого дела. Оставалось лишь надеяться, что хладнокровное благоразумие Перевернутого как-то компенсирует излишнее рвение Одноглазого. И наоборот.
Внутри здания послышался какой-то шум. Кажется, люди заметили нежить. Но уже слишком поздно.
