Незапертая дверь с грохотом отлетела в сторону от удара скованной трупным окоченением ноги, и толпа мертвецов протиснулась внутрь чуть ли не единой массой. Если ты мертв, то толчки, теснота и перепутавшиеся конечности не вызывают серьезных неудобств.
В тот же миг раздались звуки бьющегося стекла. В оконных проемах показались иссохшие физиономии оживших трупов, голыми руками вырывающих острые осколки из рам. Они неудержимо лезли вперед, взбирались по спинам сородичей, вцеплялись костлявой хваткой во все подряд, роняя вещи, опрокидывая скудную мебель, срывая одежду с людей, в панике пробегающих мимо.
Нападающих было не так уж и много, однако казалось, будто бы им нет числа, потому что они появились одновременно со всех сторон, а само происходящее не укладывалось в головах созданий Света. Но факт оставался фактом — нежить взбунтовалась. А ведь никто из этих людей даже не предполагал, что однажды спокойная и несложная работа в Могильнике окончится жуткой гибелью от рук мертвецов.
«И тем самым они совершили фатальную ошибку. Пожалуй, у нас все же есть одно небольшое преимущество — никто не знает, чего от нас ожидать. Пренебрежение созданий Света сейчас только помогает нам. Главное, чтобы это пренебрежение не оказалось небезосновательным».
О происходящем внутри зданий можно было только догадываться, но Ахин почувствовал волну ужаса, прокатившуюся по городу-кладбищу. Юношу бросило в холодный пот. Однако когда чужой страх усвоился, по телу разлилось приятное тепло. Хотя омерзительный осадок все же остался.
«К сожалению, путь к всеобщему благу лежит через насилие, — вздохнул одержимый. — Так устроен наш мир».
— Диолай.
— А? — сонзера подскочил и схватился за нож. — Хочешь, чтобы я помог нежити? Сейчас!
— Нет, — Ахин еле успел поймать его за руку. — Они справятся. А ты подберись поближе к поместью и убедись, что там ничего не заподозрили.
— Ты уверен? В бою от меня больше толку.
— Это важно. Не тяни время.
— Но…
— Мне не нужны бойцы, которые не способны выполнить прямой приказ.
Прозвучало внушительно.
«Отличный тон. Надо им почаще пользоваться», — одержимый отвернулся, пряча самодовольную улыбку.
— Да понял я, понял, — буркнул Диолай, угрюмо направившись к центру Могильника. — И почему я всегда остаюсь в стороне от битвы? То охранник, то разведчик… Ну да, у меня темная кожа, но это еще не значит, что я невидим в темноте. Одежда-то на мне не черная. Хотя и не светлая, да. И я бы, конечно, мог раздеться, но… Наверное, я пока еще не готов ходить голым по кладбищу посреди ночи.
Трехрукий проводил ворчащего сонзера взглядом и поинтересовался у одержимого:
— А твой офицер всегда столь своенравен?
— Да какой из него офицер, — отмахнулся Ахин. — Диолай даже среди отбросов общества не прижился. То ли он был слишком для них хорош, то ли совершенно бесполезен.
— Нет, — прошептала Аели. — Он просто другой. Ну, как бы… дурачок, в общем.
Почти вся нежить уже находилась внутри сторожки и барака, снаружи осталось лишь около десятка порождений Тьмы, неторопливо бродящих вокруг на случай, если кто-то из людей попытается сбежать. Некоторые мертвецы даже вышли на тракт и застыли, возможно, впервые за все время своего посмертного существования покинув город-кладбище. Казалось бы, сущая мелочь — выйти за ограду. Но для них это огромный шаг вперед. Они променяли размеренную и предельно простую нежизнь на неизвестность.
Тем временем внутри зданий что-то происходило — до пригорка доносился приглушенный шум, в котором изредка угадывался хруст стекла, лязг метала, крики людей и грохот падающих вещей. Примерно так же обычно проходил ремонт какой-нибудь мастерской в ремесленном квартале Камиена. В общем, со стороны сражение выглядело не очень-то впечатляюще.
Однако кажущаяся заурядность ситуации периодически уступала место жестокой реальности. Вот, например, в одном из окон показался перепуганный человек, пытающийся выбраться на улицу, но цепкие костлявые руки нежити тут же затащили его обратно. Другой же незадачливый беглец и вовсе не смог пролезть в узкую оконную раму, так как сильно раздобрел на размеренной службе. К застрявшему сторожу тут же подошел кто-то из мертвецов, патрулирующих снаружи, и коротким движением перерезал ему горло серпом, пустив поток крови на притоптанную траву.
«Без тени сомнения, — Ахин перевел взгляд с тучного трупа на нежить, невозмутимо продолжившую бродить по кругу. — Жизнь для них мало что значит. И даже желая жить, а не просто существовать, они никогда не смогут относиться к ней так же, как до своей смерти… Впрочем, рано об этом думать. Быть может, все еще изменится».
За спиной одержимого раздалось знакомое недовольное бормотание — вернулся Диолай.
— В поместье тихо, — буркнул сонзера, плюхнувшись на землю. — А тут как?
— Тут… — Ахин вдруг понял, что из зданий больше не доносится никакого шума. — Тоже тихо.
