Одержимый вошел в зал, который казался маленьким из-за полумрака и загадочной дымки. Все выглядело до безобразия прилично и естественно. Здесь не чувствовалось ни напряжения, ни тонких тонов сопротивления, какие витали в мастерских или на складах, где трудились рабы. Либо воля саалей окончательно подавлена, либо их устраивала такая жизнь.
Последняя мысль бросила одержимого в дрожь. А что, если не только саалеи настолько смирились со своей участью? Что, если справедливость никому и не нужна вовсе? Что, если угнетенные темные существа не пожелают присоединиться к борьбе за равенство, считая, что жалкие объедки с хозяйского стола лучше, чем честное ничего?.. Оставалось лишь надеяться, что вдали от Камиена порождения Тьмы менее избалованы рабской жизнью.
«Избалованы рабской жизнью, — горько усмехнулся Ахин. — Забавная фраза. И жуткая».
Аели беспрепятственно провела одержимого через зал, обменявшись парой слов со встретившимися саалеями. Друга она представила как клиента, хотя, конечно же, все понимали, что это ложь, ведь ее сегодня, в общем-то, и не ждали. К тому же на ней было слишком простое платье, отсутствовал какой-либо макияж, а странный парень, прячущий глаза, не выглядел способным заплатить даже за ласковый взгляд. Но, видимо, в сообществе профессиональных куртизанок действительно не принято задавать вопросы коллегам.
Саалея прошмыгнула в неприметную дверь, увлекая за собой одержимого, который едва не запутался в бесчисленных красных и фиолетовых занавесках, прикрывающих вход в задние комнаты борделя. Они оказались в длинном коридоре с обшарпанными стенами и тусклыми светильниками. Контраст образов зала, наполненного распутным очарованием, и этого места, пропитанного городской обыденностью, изумил юношу. Впрочем, внешнее великолепие редко отражает истинную суть предметов и явлений.
— Сюда? — спросил Ахин, шагнув к ближайшей двери.
— Еще бы ты выбрал что-нибудь другое. Чутье тебя не подвело, — съехидничала саалея. — Это наша раздевалка.
— Угу… Тогда туда?
— Нет, там мы моемся. Может быть, прямо сейчас за этой дверью обнаженные девушки трут друг другу спинки. Хочешь заглянуть? — Аели хихикнула. — Вижу, что хочешь, шалун. У тебя опять мысли на лице написаны.
— И ты опять неправильно их прочитала, — буркнул одержимый. — Просто веди к выходу, хватит искать поводы для насмешек.
«Она знает меня лучше, чем я сам».
Стража, должно быть, уже зашла в бордель, но спешка почему-то казалась беглецам неуместной. Странные чувства, странные мысли, странные разговоры. Можно, конечно, во всем обвинить темного духа, перекраивающего их душевное состояние, но…
— А? — Ахин едва не врезался в спину внезапно остановившейся саалеи.
Перед ними стояла тучная женщина, заслоняющая своим необъятным телом проход. Обычно люди не становились настолько толстыми, даже если бы по каким-то причинам захотели этого, ведь им приходилось всю жизнь трудиться в поте лица в мастерских, на фермах, складах, служить в городской страже и так далее, а получаемые ими доходы только с большой натяжкой можно назвать средними, если сравнивать с другими созданиями Света. Но хозяйка борделя — Ахин сразу понял, что это именно она — могла, судя по всему, позволить себе более размеренную и сытую жизнь. Очень сытую. Чрезмерно сытую.
— Дорогуша, потрудись-ка мне кое-что объяснить, — слишком низким для женщины голосом произнесла она, делая паузы между словами, чтобы отдышаться. — Я не совсем понимаю. Ты отпросилась у меня из-за сезонной линьки. Я не стала возражать — осыпать наших гостей чешуей не очень-то прилично. И что я вижу?
— Я солгала вам, госпожа Ралькиния, — с ходу призналась Аели. — Мне нужно было помочь другу, и я не знала, сколько времени это займет.
— Ну, милочка, мы ведь тоже друзья, — хозяйка улыбнулась, скомкав мясистые щеки. — И мне тоже нужна твоя помощь. Буквально сегодня у меня внезапно появились незапланированные расходы. Понимаешь, по чьей вине это произошло?
— Простите. Я все отработаю, — съежилась саалея.
Владелица борделя бросила снисходительный взгляд на беглецов и покачала головой, разминая многочисленные подбородки:
— Не отработаешь, девочка моя. Я со второго этажа наблюдала за вами. И за вашими преследователями. Полагаю, тебя я больше никогда не увижу.
«Толстухе достаточно крикнуть, чтобы нас схватили, — юноша окинул взглядом огромную женщину и содрогнулся. — Без оружия мне с ней не справиться. Стыд-то какой. Однако можно разбить себе голову и попробовать вызвать у нее безумие. Но последствия… Шум привлечет солдат. А если не привлечет, то мое бесчувственное тело придется тащить Аели. И когда я очнусь — неизвестно. Если очнусь».
Ралькиния уставилась заплывшими глазами на Ахина. Ее губы смялись в бесформенный пучок и приподнялись к широкому носу. Видимо, это означало задумчивость.
— Хм, черноглазый мальчик… Ты и есть тот самый одержимый, о котором с самого утра говорит весь город? Тебе действительно удалось прикончить два десятка стражников?
— Слухи несколько преувеличены.
