Время здесь текло по-другому. Есть возможность подумать. Но недолго, иначе нити минут натянутся и лопнут, пустив по коридору эхо действительности, которое зашвырнет одержимого обратно в бессознательное тело.
— Это глупо.
— Что? Нерешительно стоять в шаге от спасения, боясь навредить одному-единственному порождению Тьмы? Бандиту, между прочим. Который ударил тебя по затылку. И который убьет тебя, если ему прикажут.
— Я понимаю.
— Тогда избавься от него. Сделай то, что должен.
— Не могу. Ты ведь тоже это почувствовал, да? Я же стараюсь помочь именно таким, как он.
— Но не конкретно ему. Это называется «правильно расставленные приоритеты».
Спор мог продолжаться вечно, но внезапно Ахин ощутил… что-то. Оно исходило откуда-то из глубины коридора, напоминая одержимому о его главной цели — объединить порождений Тьмы для уничтожения сущности Света и восстановления равновесия изначальных сил. Путь, всплывший из глубин слившегося воедино сознания человека и темного духа, подтолкнул Ахина к чему-то важному, чему-то необходимому.
— Хм… Ладно.
Коридор ловко перетасовал сухие ветви, треща натягиваемой чешуей и рвущейся тканью. Очень скоро Ахин оказался у двух рядов дверей, расположенных по обеим сторонам вытянутого пространства, созданного из мыслей, эмоций и чувств.
— Что дальше?
— Присмотрись.
Двери слева показались одержимому очень знакомыми. Они были странно обычными. Только из крохотных щелей меж крепкими досками сочился тусклый свет. С такими дверьми Ахин сталкивался не раз. И даже заходил внутрь. Люди.
— В них нет страха или смятения. Наоборот — все очень уравновешенно и дисциплинированно.
— Солдаты гарнизона атланской армии, — подтвердил Ахин и посмотрел направо, на ряд темных входов, больше напоминающих люки сырых подвалов: — Соответственно…
— Бандиты. И… Да, вот здесь. Взгляни. Узнаешь?
Дверь, у которой он остановился, была обрамлена жутковатой мозаикой из миниатюрных ящиков, коробов, мешков, сумок, горшков и прочих емкостей, искаженных почти до неузнаваемости. Из них то и дело высовывались маленькие когтистые лапки алчности, а сам проем в любой момент мог сомкнуть зубастую пасть, чтобы пожрать что угодно, имеющее хоть какую-то ценность.
— Источающий бесконечную жадность, порожденную нищетой и внутренней пустотой. Сила, обретенная благодаря немощи, хитрость, взращенная подлостью, и решимость, питаемая отчаянием.
— Жизнь Сеамира была просто невыносимой, пока он не сбежал от несправедливого господства созданий Света. И потом все стало только хуже.
