– Давайте тогда еще один момент. – Александр на секунду осекся: он никогда не вел таких разговоров. – У нас тут чаша с рубидием, – наконец, сказал он. – Она принадлежит Джузеппе Петровичу Бальзамо. Или Институту, я точно не знаю. Но мне не хочется ее возвращать.
Преображенский посмотрел на него с интересом и сделал знак головой – дескать, продолжайте.
– Я взял бы ее себе, – продолжил Привалов. – Но я слабый маг. Любой сильный маг у меня ее отнимет. К тому же я не знаю всех свойств этого вещества и что с ним можно делать. С другой стороны, вы человек благородный и не будете отбирать у меня эту вещь просто так. Иначе вы бы уже это сделали. Предлагаю разделить. Пятьдесят на пятьдесят.
Профессор улыбнулся и покачал головой:
– А вы делаете успехи… К сожалению, не могу принять ваше предложение. Во-первых, рубидий можно хранить только в кратере Ричи. Отлить его куда-нибудь в баночку не получится. Разве что пару капель и ненадолго. Но это бы ладно. Есть еще и во-вторых. Весь рубидий принадлежит Джузеппе Бальзамо. Собственно, это именно то, ради чего он работает в Институте. Не за зарплатку же советскую он себя в этом подвале похоронил.
– Зачем ему рубидий? – заинтересовался Александр. – Для философского камня?
– Нас с вами это не касается, – оборвал его Преображенский. – Высшая магия – темная магия. Во всех смыслах.
– Да уж, – добавил Люцифер с важным видом.
– Есть факт, – продолжил профессор. – Бальзамо работает за рубидий. Вы взяли целый кратер, это наработка где-то за полгода, если я все правильно понимаю. Несколько капель он, может быть, простил бы, но чашу он найдет. Он очень сильный маг, мне до него как до Луны.
И к тому же – человек эпохи Возрождения. Цельная натура, если вы понимаете, о чем я. Так что воришек он скорее всего убьет или что похуже сделает…
– Я не воровал, – искренне возмутился Привалов. – Так получилось.
– Пока что да. А сейчас вы предлагаете именно украсть. Понимаете разницу?
– А то, что они делают, как называется? – Александр набычился. – Они же тоже… всех обкрадывают. Этой своей машиной. Отсекателем.
– Допустим, – сказал, немного помолчав, профессор. – Но им такое право дала система. Вы способны воевать с системой? Я не спрашиваю, хотите ли. Я спрашиваю – можете ли.
– Вы ее и понять-то не способны, – заявил Люцифер. – Не знаете общества, в котором живете.
– В общем, кратер будет возвращен владельцу, – завершил Преображенский. – С приличествующими извинениями. Это я, так уж и быть, возьму на себя.
– Нет, – сказал Привалов, удивляясь самому себе. Пару минут назад он был бы счастлив, что кто-то берет на себя мучительно-стыдную и даже страшную вещь – объяснения в тягостной ситуации. Сейчас он печенкой чувствовал, что это неправильно.
– Что нет? – удивился профессор. – Я же вроде бы понятно объяснил…
– Нет. Я сам. Это ведь я ее взял. Я и верну, – сказал Александр.
– И что вы скажете Бальзамо? – с иронией осведомился Преображенский.
– Что было, то и скажу, – пожал плечами Привалов, опять удивляясь себе: совсем еще недавно ему бы показалось, что нужно что-то выдумывать, врать и непременно изворачиваться, потому что он виноват, а виноватому полагается изворачиваться. Сейчас ему казалось странным, что он так думал.
– А вы не боитесь, что Бальзамо превратит вас в жабу, например? – прищурился профессор.
– Страшно, конечно, в жабу-то, – ответил Александр. – Но… бояться-то зачем? Теперь-то, – добавил он.
– Страх и боязнь вы тоже различаете? Неплохо, неплохо. Что ж, к Бальзамо я вас перенесу, а то вам самому в отдел не пройти. Я могу еще что-то сделать для вас? В смысле – быстро?
– Пожалуй, нет, – сказал Привалов. – Благодарю за все.
– Что ж. Тогда удачи вам, Александр.
– Удачи, – сказал Люцифер.
Привалову ужасно хотелось спросить профессора о том, что он собирается делать дальше и куда направляется. Но теперь он понимал, что это не его дело – и если бы Преображенский хотел поделиться планами, то, наверное, поделился бы.
Видимо, что-то такое у него на лице отразилось, потому что профессор сказал – преувеличенно бодрым тоном:
– Ну, ну, не грустите. Бог даст, еще свидимся как-нибудь… Готовы предстать перед Джузеппе Петровичем?
Александр кивнул и в следующую же секунду оказался в отделе Заколдованных сокровищ с чашей в руке.
Бальзамо сидел прямо перед ним – на воздухе, без мебели. Сидел и ехидно улыбался.
Привалов запоздало сообразил, что маг такого уровня способен видеть суть вещей, а значит – все знал и понимал с самого начала.
«Просто развлекался», – догадался он.
Бальзамо кивнул.
– Старикам бывает скучно, – сказал он. Его слова сопровождались смутной картинкой, проявившейся у Привалова в уме: какая-то южная местность, высокое дерево непонятной породы и старик с посохом, сидящий на камне и рассматривающий муравьев, тащащих в муравейник жука, перебирающего лапками.
Александр вздохнул, склонился и протянул Бальзамо чашу.
Великий старец чуть нахмурил брови. Привалов понял, что он должен что-то сказать. И даже не важно что – Бальзамо все знал и понимал – а как.
