– Ну это же очевидно! К Бальзамо вас занесло по случайности. А ваше настоящее место здесь. Вот вас и вернуло на ваше настоящее место.
Привалов посмотрел на неработающее АЦПУ, открытый сейф, распечатки на полу.
– Это и есть мое настоящее место? – с грустью сказал он.
– Сейчас – да. – Профессор кивнул. – Потому что вам на роду написано работать. Следовательно – ваше место на работе. Вот вас сюда и вынесло. На свое рабочее место. Работали бы вы в другом месте – вынесло бы туда.
– Что значит «на роду написано работать»? – Саша недоуменно посмотрел на профессора.
– То и значит. Есть те, кто работает, а есть те, кто ест. В смысле – получает от чужой работы выгоду. Это биологически задано. Ну знаете, есть кошки и мышки. Вы мышка. И даже если вы выпьете весь кратер с рубидием, то в этом смысле ничего не изменится.
Привалов скривился: речи профессора показались ему обидными и какими-то старорежимными, что ли.
– Ну, ну, не надо кукситься, – сказал Преображенский. – Я тоже, знаете ли, не орел. Так, крупное травоядное. Рога и копыта у меня есть. Но я не хищник. И тоже создан для работы. На мне, некоторым образом, пахать и пахать…
Тут лампочка вдруг с треском полыхнула каким-то жутким сиянием, а потом снова загорелась ровно.
– Бальзамо нервничает, – озабоченно сказал Преображенский. – Не нравится ему, что время стоит. Давайте закругляться. Еще один вопрос, и все.
Саша подумал секунды три.
– Что мне теперь делать? – наконец спросил он.
– Это смотря что вы решите, – сказал профессор. – Я вам некоторым образом обязан. – Он выразительно посмотрел на плавающую в воздухе чашу. – Поэтому готов помочь. Например, я могу вернуть вас к прежнему. Вы станете таким, каким были сегодня утром. Со всеми примочками и блямбами, которые на вас нацепили. Все, что вы случайно узнали, вы забудете. Пойдете к Хунте, там вас посмотрят и отпустят. Вечером вы закончите для него статью. Ну и вообще – вернетесь к привычной жизни, которая вскоре сильно изменится. Но все равно будет, так сказать, в рамках…
– Ну уж нет, – решительно сказал Саша. – Хватит с меня… – Он поискал слово, но ничего приличного на ум не приходило. – Хватит с меня вот этого всего, – закончил он.
Профессор посмотрел на него искоса.
– Однако все-таки подумайте. Это ведь ваша нормальная жизнь. Другой-то у вас и не было.
– В вашем положении это не самый худший вариант, – подтвердил сыч.
– Понял, – сказал Привалов. – А еще варианты есть?
– В принципе есть, – сказал Преображенский. – Но, к сожалению, не те, которые вы себе навоображали.
– А что я навоображал? – буркнул Саша.
– Да уж понятно что, – вступил Люцифер. – Что вас отсюда куда-нибудь заберут. В какое-нибудь особенное место, где к вам будут относиться лучше. Или дадут какую-нибудь великую силу, чтобы вы могли сопротивляться всей этой кодле. Станете могучим волшебником и всем покажете. Так?
– Ну не так… – начал было Привалов и осекся.
– Вот именно так, – сказал профессор. – Вы рассчитываете на чудо. А чудес не бывает.
– Как это чудес не бывает? – не понял Саша. – Вы же маг…
– Магия бывает, а чудеса – нет, – наставительно сказал Преображенский. – Я имею в виду настоящие чудеса. Ну например. Витька Корнеев занимается живой водой. У него в аквариуме плавает выпотрошенная размороженная рыба. Это чудо?
– Вроде как, – согласился Привалов.
– И у этой размороженной выпотрошенной рыбы жизнь – настоящая? – прищурился профессор.
– Н-не знаю. – Саша растерялся. – Ну она же двигается?
– И лягушачья лапка двигается, если к ней электричество подвести, – усмехнулся Преображенский. – Простейший опыт.
– Витька бабушку свою оживляет регулярно, – вспомнил Привалов.
– Вот именно, что регулярно, – сказал профессор. – Потому что она жить не хочет. А сделать так, чтобы она захотела – не может. Только мучает зря старого человека… В общем, забрать вас отсюда некуда. В принципе можно было бы в эмиграцию, к тому же Киврину. Он бы вас взял. Но вы же языков не знаете.
– Я по-английски читаю, – обиженно сказал Саша.
– Я не в этом смысле. Читать вы можете. Говорить без акцента – магия помогла бы. А думать по-английски – это уже нет. Жить по-английски или там по-американски – тем более. Некоторые привыкают, а вам тяжело будет. Вы ведь не мальчик уже. То есть мальчик, но в плохом смысле. По уму и по нажитому добру – мальчик Саша. Вас ведь Саша все зовут? А так – дядька в возрасте. Здоровьичко тю-тю, внешность увы-увы. В кармане пусто. И теперь уже всегда будет пусто. В вашем возрасте если денег нет – то и не будет.
Саша поморщился. Старик говорил ему неприятные вещи и явно получал от этого удовольствие.
– То есть вы ничего сделать не можете, – сказал он. – Так бы сразу и говорили.
