— …Не знаю, — сказал Бич, продолжая разговор, к которому Байков до сих пор не прислушивался, — но кажется, дело дрянь.
— Ты думаешь, он… — сказал другой.
— Я ничего не думаю, — оборвал его Бич. — Его нет пять дней, ясно? Словом, ты должен идти.
— Почему я?
— Потому что велено передать, что пойдешь ты. Ясно?
— А если он…
— Да брось ты, на самом-то деле, — разозлился Бич. — Если мандражируешь, захвати Левчика. Он у энтранса[9] ошивается. Скажешь, Модного велено потрясти. Ясно?
Они разговаривали тихо, но Байков слышал весь этот разговор, потому что парни не очень-то таились от пожилого мужчины в морской тужурке, занятого своим журналом. А Байков соображал, что ему делать. Сейчас эти парни встанут и уйдут. Он должен пойти за ними. Что значит «потрясти Модного»? Кто такой Левчик? Очевидно, этим парням что-то нужно от Модного, а тот, второй, боится и не хочет идти к нему один…
Когда парни встали и пошли, Байков тронулся за ними. Парни попрощались. «Хоп!» — сказал Бич. «Хоп!» — отозвался второй. «Я звякну тебе». Байков глядел на них почти с ненавистью. Сопляки зеленые, накипь. Ему самому было, наверно, столько же, когда он пошел на фронт. Он имел право мерить других своей судьбой и судьбой тех молодых людей, которые работали в порту. Работали, а не ошивались у энтранса, вот в чем штука.
Бич сел в такси и укатил, а второй поплелся к портовым воротам, оглядываясь по сторонам. Байков не пошел за ним. Он видел издали, как парень помахал кому-то рукой, и тогда на аллее появился тот — Левчик.
Байков думал, что Левчик будет тоже длинноволосым пижоном. Этому человеку было, наверно, под сорок, во всяком случае так издали показалось Байкову. Лысый, в клетчатой рубашке, с заметным брюшком. Когда они прошли мимо Байкова, он успел разглядеть небритое лицо с мешочками под глазами и даже глаза — маленькие и бесцветные, какие обычно бывают у пьяниц.
Он шел за ними, и тревога росла. О Левчике тот капитан, кажется, не говорил ничего. Значит, этот лысый Левчик был нужен фарцовщикам в качестве физической силы — ведь они шли «потрясти Модного»! Байков тоже огляделся: никого из ребят-дружинников не было. Ни одного милиционера. А эти двое уже садились в автобус. Он успел прыгнуть на ступеньку задней площадки, когда двери уже закрывались…
Байков остался на площадке. Отсюда он видел спины тех двоих — они сели рядом, благо автобус был почти пустой.
Странно, подумалось Байкову. Столько лет не можем навести порядок в своем собственном доме. Он еще помнил старый довоенный порт; ей-ей, тогда было куда меньше всякой околопортовой шпаны. Неужели это естественный процесс? Растет торговля, все больше и больше иностранных судов приходит к нам — и растет число вот этих охотников за заграничными зажигалками, джинсами, носками, плащами, кофточками? Нет, чепуха, конечно. Это как раз н е е с т е с т в е н н ы й процесс, потому что в здоровом обществе такие прыщи заметней. Все на виду. И рано или поздно…
Он думал, ехать придется долго, но те двое встали, едва автобус переехал Калинкин мост. Они не глядели по сторонам и не оборачивались. Байков шел за ними шагах в пяти или шести. Один-то из них — трус, убежит сразу. А с Левчиком я еще смогу потягаться один на один…
— Здесь, — сказал Левчику второй. — Квартира десять…
— Ну, — хрипло засмеялся Левчик, — я вашим тонкостям не обучен. Вместе пойдем.
Дом был старый, Байков подумал: «Наверно, без лифта» — и подождал, пока те двое поднимутся хотя бы до второго этажа. Потом сам вошел в полутемную парадную. Шаги были отчетливо слышны. Больше он не мог медлить. Пока они поднимутся, позвонят, пока Модный откроет, он должен успеть… На каждом этаже три квартиры. Стало быть, десятая на четвертом.
Он успел.
— Гена дома? — раздалось сверху. — Это мы. Выйди, потолковать надо.
Когда Байков поднялся на площадку четвертого этажа, там было уже трое. Модного он тоже узнал сразу. Действительно, симпатичная физиономия. Все трое поглядели на него; он заметил нетерпение в бесцветных глазах Левчика… — мол, да проходи ты скорей, старая калоша! — и легко толкнул Модного к двери.
— Мне с ним тоже надо потолковать, — сказал Байков. — А вы хотите — ждите, не хотите — давайте по домам.
Никто не успел опомниться. Уже силой Байков втолкнул Модного в коридор и захлопнул дверь.
— Вы чего? — испуганно пробормотал Модный.
— Ладно, елка-палка, объясню. Только не в коридоре же стоять. Веди к себе. Ну?
Пришлось прикрикнуть: парень глядел по-прежнему испуганно и недоверчиво. Тогда Модный пошел, и Байков заметил, что он чуть прихрамывает. Коридор был длинным. Квартира, конечно, коммунальная: вдоль стен стоят шкафы, вешалки… Комната Модного оказалась в самом конце этого длиннющего коридора.
— Ты один?
— Один.
— А мать, отец где?
— Могу адресок дать. Мать на Серафимовском, отец на Северном. Непонятно?
— Понятно.
