На лестничной площадке, облокотившись о перила, стоял мальчишка в худом, потрепанном, уже не по росту пальтишке и со свертком, из которого торчали три палки. Храмцов скользнул по мальчишке глазами и, отвернувшись, начал открывать дверь. Он только подумал — толкутся здесь пацаны, и надписи на стенах, конечно, их рук дело…
Он открыл дверь, тогда мальчишка сказал:
— Здравствуйте, дядя Володя.
Храмцов обернулся. Мальчишка глядел на него спокойно и строго. Он не сразу узнал его, а узнав, протянул обе руки.
— А, тезка! Ты как сюда попал?
— Я к вам, — сказал Володя.
— Ко мне? Вот так стоял и ждал?
— Я недолго ждал, — ответил он, снимая шапку.
Храмцов заторопился:
— Чего ж ты? Заходи, пожалуйста.
Володя мялся, поглядел на свои ноги, и Храмцов тоже поглядел на его ноги.
— А, ерунда. Вот коврик. Все равно у меня завтра большая приборка.
В узеньком коридоре Володя все так же строго и серьезно протянул Храмцову сверток и сказал:
— Это вам.
Храмцов развернул бумагу — там, в пакете, был парусник. Не все в нем было хорошо, это Храмцов увидел сразу. Но игрушка сверкала лаком, надраенной медью; паруса были свернуты, леера натянуты, даже на корме лежала аккуратно свернутая бухта.
— Мне? — спросил Храмцов. — Ну, спасибо, брат. Конечно, сам сделал?
— Сам.
— Погоди, — сказал Храмцов, — а по какому случаю ты мне подарки делаешь?
Он помог Володе снять пальто, повесил рядом со своим и стоял, причесывая густые, сильно поседевшие за эти месяцы волосы. Володя ответил, глядя в сторону:
— Сегодня восемнадцатое ноября.
— Да, восемнадцатое.
— День рождения Елены.
Храмцов вздрогнул. Он забыл, что сегодня день рождения Аленки. Оказалось, другие помнили. Володька помнил и пришел, как приходил и в прошлом, и в позапрошлом году. А вот подарок — ему, Храмцову.
Храмцов положил руку на Володькино плечо.
— Извини, брат, — сказал он. — Я ведь совсем забыл. Такая, видно, уж память. А парусник я Елене передам. Обязательно.
— Нет, — качнул головой мальчишка и повторил: — Это вам.
— Ну, а мне-то почему?
— Так, — отвернулся Володька.
Храмцов мягко поднял к себе его лицо.
— Что-то ты недоговариваешь, парень.
— Просто… Просто я все знаю, — ответил он. — От нас тоже папа ушел… к другой.
— Вот оно что! — Храмцов сам почувствовал, как это фальшиво получилось, и испугался, что мальчишка поймет эту фальшь. Значит, Володька пришел не случайно. Значит, я просто нужен ему, как любому мальчишке нужен взрослый друг. Если не отец — тогда кто угодно. Значит, я нужен ему, вот в чем штука. Как это здорово, что я кому-то нужен.
Он быстро прошел в комнату, чтобы Володька не заметил его слез. Поставил парусник на полку и только тогда увидел надпись на левом борту — «Владимир». Володька уже стоял рядом. Храмцов торопливо обнял его и прижал к себе…
— Ах ты, тезка ты мой…
И так же торопливо отстранил, словно устыдившись этого внезапного радостного чувства благодарности.
Володька был бледен.
— Ну что ж, — сказал Храмцов. — Будем праздновать день рождения. По-холостяцки. Согласен?
У него было печенье и вчерашние котлеты, банка апельсинового сока и остатки гречневой каши. Из серванта он вынул хрустальные рюмки и японские тарелки. Володька смущенно следил за этими приготовлениями.
— Может, лучше на кухне? — спросил он.
— Садись, — тихо сказал Храмцов. — Никаких кухонь. Все по самому настоящему.
Он разогрел кашу и котлеты, поставил чайник. Разлил по рюмкам апельсиновый сок и поднял свою: «Давай чокнемся». Володька стеснялся и почти не ел — пришлось сказать, что, если он будет есть так, моряк из него не выйдет. Он, Храмцов, например, всегда съедал по два бачка первого и второго.
Оба старательно избегали разговора об Аленке. Несколько раз Храмцов перехватывал тоскливый Володькин взгляд на фотографии и подумал: а вдруг этот паренек в нее влюблен? В этом возрасте уже влюбляются. Он снова положил руку на Володькино плечо.
— А я тебе подарю Аленкину фотографию. Согласен?
— Да, — быстро ответил Володька. — Спасибо.
Потом они мыли на кухне посуду, и Храмцов шутливо сказал, что самая паршивая работа для моряка —
Впервые Храмцов открыл в комнате полный свет — верхний, и настольную лампу, и настенные бра. Уже одно это само по себе оказалось праздничным. Володька сидел перед ним в кресле, пряча руки, — но он-то уже видел, какие у мальчишки руки! Грубые, с несмытыми следами краски и черными ободками на ногтях. Любит работать. Храмцов еще раз поглядел на парусник. Малость перекошена стеньга, и бизань должна быть пониже, но все-таки хорошо.
— Долго работал? — спросил Храмцов.
— Все лето, — ответил Володька. — У нас в клубе ребята быстрее работают.
Оказалось, летом он никуда не уезжал и занимался в морском клубе районного Дома пионеров, даже два раза ходил под парусами по заливу, а один раз их водили к морякам-пограничникам.
— Значит, — спросил Храмцов, — твердо решил держать курс на море?
— Да.
