Больно ударил проконсул по самолюбию своего бывшего сослуживца. Тот уже узнал Авилия Флакка и осознал разницу положений. Был он умелым воином, но имел склонность беззаботно пожить. В мгновение он подвел итог жизни, стоял молча. В воздухе повисло напряженное молчание.
– Мы уходим, – раздался голос Гнея Муциона.
– Как уходим? – взорвался Марк Менлий. – Мы должны заставить их уйти и никогда не возвращаться в этот дом.
– Мы уходим, – повторил жестким голосом Гней Муцион и направился к двери. Через минуту дом Марка Прокулы опустел от незваных гостей.
– Я не уеду в Илирик, пока дело не придет к своему завершению, – проговорил Авилий Флакк, – события не ограничатся сегодняшней стычкой. Надо искать другой путь. Мы должны создать такие условия для Марка Менлия, чтобы он сам захотел отказаться от притязаний на Клавдию. Сейчас же предлагаю расстаться. Мы все слишком взвинчены только что состоявшимся разговором.
В перистиле осталась семья Марка Прокулы. Первой заговорила матрона Домиция:
– Буду справедливой. Мой муж способный человек, он заработал много денег. Но разве есть у него друзья, готовые встать плечом к плечу в трудную минуту? Я их не вижу.
– Таких друзей нет, – откликнулся Марк Прокула. – Деньги! Когда в денежных делах появлялись друзья? Только грань жизни и смерти создает настоящих друзей. Сегодня мы наблюдали Авилия Флакка. Сопливый мальчишка уже проконсул, человек императора. Как говорил, как действовал! Но надо представлять события правильно. Не проконсула убоялись три центуриона преторианской гвардии, а меча Тиберия. Молодец Понтий Пилат! Молодец, что заработал меч у императора. Теперь у Марка Менлия остается один путь: убийство Понтия Пилата. Будет организован несчастный случай. Только тогда не сработает охранная сила меча императора.
Женщины по-своему восприняли результаты событий. На женской половине Клавдия говорила матери:
– Мы подставили Понтия под удар. Я боюсь его потерять!
Следующий день прошел в ожидании Марка Менлия. Но, видимо, выявившийся расклад сил отрезвил многих прихлебателей Марка.
Семья Марка Прокулы искала выход из затруднительного положения. Достойное решение не вырисовывалось. Наконец матрона Домиция произнесла:
– Остался только один способ устранения опасности – разорение семьи. Исчезают обещанные в приданое полмиллиона сестерциев – исчезает интерес центуриона Марка Менлия, отпадают его претензии.
Матрона Домиция повернулась к мужу. Тот окаменел, но слов его ждали. Наконец Марк Прокула произнес заплетающимся голосом:
– Это невозможно, невозможно. Мы – нищие. Я не представляю себе такую жизнь. Лучше умереть.
– Тебе лучше, может быть, и умереть. Но почему умереть должна Клавдия? Если погибнет Понтий, Клавдия убьет себя. Моя жизнь тоже теряет смысл. Что же ты будешь делать со своим состоянием?
Марку Прокуле был плохо. Ему предстояло выбрать меньшее из двух зол, но каждое из них он воспринимал как собственную смерть. Было ясно, что последнее слово останется за матроной Домицией, но в этот момент в разговор вмешался Авилий Флакк:
– Ясностью своей мысли матрона Домиция поражает меня. На сегодняшний день это единственно возможное решение. Но я вижу условия, смягчающие финансовые потери семьи. Мы с Понтием компенсируем потери Марка Прокулы. Сейчас важно получить его согласие и не упустить время. Нельзя допустить открытого столкновения. Теперь твое слово, Понтий.
– Для осуществления нашего плана каждый день должны происходить гибельные для состояния Марка Прокулы события, такие, которые способны привлечь внимание многотысячных толп народа. Сегодня в ночь на реке Тибр загорятся пять грузовых судов Марка Прокулы, прибывшие с пшеницей из Сиракуз. Они будут гореть всю ночь, озаряя самые дальние уголки Рима. Не успеют стихнуть разговоры о гибели пшеницы, как к вечеру следующего дня в Риме объявятся рабы и работники серебряного рудника Марка Прокулы с известием о затоплении рудника в связи с прорывом плотины водохранилища. На четвертый день придется сжечь дом. Дом жалко – дом хороший. На следующей день в городе станет известно, что банкиры Рима отказали Марку Прокуле в кредите в связи с его полным разорением. Рим полнится слухами и разговорами. Симпатии многих будут на стороне Марка Прокулы как безвинно пострадавшего. Претензии в адрес пострадавшего вызовут взрыв негодования. Марк Менлий будет нейтрализован. Семья переезжает в имение на севере Италии, где мы познакомились. Через полгода Марк Прокула может спокойно приехать в Рим и заняться прежними делами. Уверен, Марк Менлий не станет никого беспокоить, хотя бы потому, что Клавдия выйдет за меня замуж. Слава богам, я – войсковой трибун и имею право создать семью.
– Теперь мы знаем, какой муж будет у Клавдии, – обратилась к мужу матрона Домиция повеселевшим голосом. – Тебе остается только кивать головой.
Все почувствовали облегчение. Напряжение спало. Услышали и, казалось бы, шутливое замечание Авилия Флакка:
