– Вопросы этики меня не беспокоят. План совсем неплохой. Тебе, Авилий, иудеи, видимо, не очень досадили, вот ты и заговорил о достоинстве римлянина. Продолжай, Аман. Наместник еще не созрел для настоящего дела. Ему нужно еще лет пять до полного понимания вопроса.
– Ожидаются трудности, – продолжал грек. – В бассейне Срединного моря держать наследника Каиафы нельзя: у иудеев хорошо налажена связь оповещения. Везде… кроме Британии. Туда-то и должен отвезти похищенного корабль, на оловянные рудники. Ему не помешает узнать жизнь с этой стороны. Практическое осуществление плана возможно, если наместник Египта отправит корабль в Британию по каким-либо очень важным делам. В Александрийском порту стоят несколько кораблей, предназначенных для океанского плавания.
– Нужны люди для похищения, сопровождения и охраны. Где мы их возьмем? – пожал плечами прокуратор. – Не могу же я послать какой-то служивый люд. Нанять людей в притонах можно, но обо всем станет известно на следующий день по всему побережью.
Аман повернулся к Понтию Пилату:
– Минуя тайную канцелярию, мы послали просьбу наместнику Египта найти и без огласки задержать людей каравана, перевозившего под Пасху оружие из арсеналов Антиохии; особенно нас интересовал старшина. Он взят, сидит в подземелье и строго охраняется. Взяли еще троих, остальных ищут.
Понтий Пилат вопросительно смотрел на Амана, еще не понимая его замысла.
– Они-то и будут той командой, которая все сделает: и похитит, и сопроводит, и охранит.
Обнаружив на лицах собеседников выражение недоумения, грек пояснил:
– Эти люди уже распрощались с жизнью. Они видят себя повешенными или распятыми. Больше смерти они страшатся пыток; следствие по делу хищения оружия будет беспощадным. И вдруг возможность сотрудничества, да еще в плане отмщения виновникам их бед. Здесь мы препятствий не встретим. Естественно, мы лишаем следствие нужных людей, но наместник Сирии как-нибудь обойдется: не так трудно разобраться в собственных делах. Главное дело – верность набранной команды. Не надо забывать, что пленник будет предлагать за свое освобождение большие деньги – мало кто устоит. Надо придумать что-то оградительное. Например, старшине и его людям придется объяснить, что скрыться даже с деньгами они никуда не смогут, потому что все пространство Римской империи находится под незримым контролем, в чем они уже убедились. Попытка скрыться в районах ойкумены связана с рабством и смертью. Люди много глупостей делают от незнания. Одним словом, при выполнении работы обещать жизнь, после работы – свободу и деньги. Другие душевные колебания иудейской ватаги предусмотреть трудно, но меры предосторожности принять можно.
– Твое мнение, Аман, какой выкуп следует назначить? – задал вопрос Авилий Флакк.
– Миллион сестерциев!
– 250 фунтов золота! Не многовато ли? Но если бы я мог 400 тысяч сестерциев из этих денег предложить кое-кому в Риме, то перевод Понтия был бы организован к нужному времени.
– У нас нет еще этих денег, – вмешался в разговор Понтий, – несвоевременно создавать план на такой шаткой основе. В случае неудачи мы попадем в затруднительное положение.
– Мнения разделились, возьмем паузу, – перехватил инициативу Авилий Флакк. – Хотелось бы перейти к важным для меня вопросам, воспользоваться вашим опытом, получить дельный совет. Вопросы касаются поведения иудеев в Александрии. Мои чиновники не могут с ними справиться. Все народности живут по своим кварталам – нет! Мы будем жить, где хотим, – и строят дома, занимая лучшие участки в городе. Иудеям отведен статус гостей города. Недовольны: мы такие же хозяева, как и римляне. И так во всем и всегда. В городе медленно назревает противостояние иудеям, и чем оно кончится, богам только известно. Хотелось бы узнать ваше мнение. Вы находитесь в самой гуще событий, людей и руководите ими не без успеха.
– Без успеха и на пределе, – ответил Понтий. – Каждое утро я просыпаюсь с мыслью: чем сегодня порадуют меня подданные империи. Назревает большая война в Иудее, и сколько времени осталось до ее начала, можно только гадать. Более обоснованно и последовательно расскажет Аман. Он, как всегда, построил свою модель событий и изучил первопричину развития этих событий.
