– Две недели назад в крепость проник человек с известием от моего сына Скевы и передал от его имени, что я могу безбоязненно сдаться тебе, легат. Вопрос о моей жизни решен императором Августом и тобой. Если это не так, я сделал ошибку, поскольку сдал свое оружие и теперь не властен распорядиться своей жизнью.
Тиберий кивнул головой.
– Твой сын имеет большие заслуги перед армией и императором. Когда мне был задан вопрос о твоей судьбе, я ответил, как ответил бы всякий другой на моем месте; я не забыл, как ты позволил мне уйти живым из той ловушки в ущелье, куда я залетел с двумя алами конницы. Сегодня возвращаю долг, к общему удовольствию.
– Не думай, легат Тиберий, что мой поступок был предательством интересов моего племени. Уже тогда я сознавал, что твоя смерть ничего не изменит в судьбах войны, она не нужна моему народу. Напротив, ты не так жесток, как другие легаты. Но после твоей смерти командование мог принять наместник Марк Мессала, бешеный хищник. Именно из-за его злоупотреблений при сборе налогов, вербовке новобранцев и вспыхнуло восстание. После долгого размышления я принял разумное решение. Не скрою, в тайниках души существовала надежда, что свою жизнь ценишь ты высоко. Рад, что не ошибся.
– Решение, вождь Батон, принято. Условия ты знаешь. Хотелось бы понять причины, побудившие людей так дружно взяться за оружие. Ты указываешь на поведение наместника как на основную причину. Так ли это?
– Жадность Марка Мессалы чрезмерна и оказалась пагубной для Рима. Какие убытки потерпела империя! На месте императора Августа я не простил бы такому глупому и нечестному человеку.
– Не исключено, что к роли Марка Мессалы император может вернуться. Передо мной стоит более скромная задача – взять крепость. Так как же настроены, вождь Батон, твои соплеменники?
– Скорее всего, легат, придется тебе биться с ними до конца. Еще вчера на военном совете я предлагал обсудить сдачу крепости на достойных условиях. Меня решили выпустить, сами же решили сражаться до конца. Ведь ты им можешь предложить только рабство. В Андетрии же собрались настоящие воины.
Некоторое время Тиберий колебался.
– А как посланник твоего сына мог проникнуть в крепость? Плотно обложены стены войсками, и я был уверен в невозможности обмена людьми.
– Как можно это сказать?! Подумай!
– Если ко мне нет вопросов, можешь со своими спутниками направиться в отдельную палатку; она охраняется. Двинуться в путь можешь в любое время. Сообщаю, император назначил тебе местожительство в городе Равенне. В пути тебя будет сопровождать турма кавалерии; приказ отдан императором. Пожелаем друг другу благословения наших богов!
– Быстро они переговорили, – тихим голосом говорил рядом Авилий Флакк. – У меня впечатление, что вопросы были решены раньше, а сейчас состоялось что-то похожее на личное знакомство.
– Неужели в обмен на жизнь Батон сдаст крепость?! – с радостью и негодованием вырвалось у Понтия. С радостью – потому, что не придется лезть на стену: негодование было связано с поведением, недостойным воина Батона.
Авилий с интересом посмотрел в лицо друга:
– Об этом мы узнаем через несколько дней.
Через несколько дней стало ясно, что крепость придется штурмовать. Началась подготовка штурмовых отрядов, строились искусственные площадки для катапульт. Не сдал крепость Батон; в душе Понтия боролись противоречивые чувства.
Прошла неделя, наступило 2 августа. Центурии Понтия Пилата вновь выпала очередь выйти в ночной дозор. Еще днем он осмотрел и указал своим легионерам места засады.
Томительно тянулась ночь, и только когда положение Большой Медведицы показало далеко за полночь, в полной тишине раздалось едва слышное поскрипывание. По слуху Понтий установил место шума, и его глаза не выпускали из поля зрения каменную глыбу. Тянулись минуты, прошло не менее получаса, но Понтий готов был ждать бесконечно. Десидиат был опытен, выдержан. Он выжидал столь долго в уверенности, что обнаружит засаду, если там кто-нибудь просто изменит положение тела.
Наконец, от камня отделилась пригнувшаяся тень и сделала шаг в сторону. Копье было пущено рукой центуриона, сам Понтий в прыжке обрушился всем телом на десидиата. Тело под ним вдруг обмякло: он держал мертвого человека.
Понтий протиснулся в довольно узкий проход, где обнаружил второго воина, пронзенного копьем. Итак, ясно: в крепость есть подземный ход.
