Когда появившийся на утренней поверке Понтий повернулся лицом к строю, всем стал виден меч Тиберия. Строй затих. Не прошло и минуты, как появился легат, сопровождаемый трибунами. Приняв рапорт, он поздравил когорту с новым командиром, отметил его заслуги, свою уверенность, надежды товарищей и соратников.
Увидев меч Тиберия, легат мысленно вознес благодарность богам за разумную мысль исправить ошибку, допущенную им на совещании, и лично представил Понтия Пилата войскам.
Понтий понял: теперь он будет спокойно и уверенно командовать, не опасаясь скрытых подвохов.
Про себя Понтий уверовал в благоприятное для себя вмешательство богов. Искренние слова благодарности были вознесены богам Рима.
На перекрестке улиц небольшого городка на севере Италии стояли два примипилария регулярных войск, колонны которых еще вчера проследовали на запад и остановились лагерем на дневку на расстоянии не более 20 стадий.
Командиры представляли живописную группу. Атлетически сложенные, с развевающимися плюмажами, золотыми цепями и другими знаками отличия, они невольно привлекали взоры местных жителей.
Невдалеке от примипилариев показались октофоры, по цветам раскраски которых устанавливалась принадлежность их владельца к сословию всадников. Интересно, каким образом всадник попал в глухие места Италии?
Подобная встреча в глухой провинции столь значительных граждан империи была интересна сама по себе, и участники невольно должны были обратить внимание друг на друга.
Если примипиларий имели все основания не отрывать взглядов от появившихся октофор, поскольку в них помимо грузного мужчины находилась совсем юная привлекательная девушка, то интерес мужчины к примипилариям еще нужно объяснить.
Марк Клавдий Прокула, так звали владельца октофор, обратился к своей дочери Клавдии:
– Клавдия! Посмотри на старшего по возрасту примипилария. Это Авилий, он тебе знаком. Ты разговаривала с ним, когда он несколько лет назад приезжал на побывку к своим родителям. Родители Авилия были моими арендаторами; работниками они были неплохими, а потому недопонимания у нас не было. Обязательность, которой лишены все арендаторы, досталась, видимо, им от рождения. Сам отпрыск был шустр, сообразителен, быстр и, следовательно, стал примипиларием не случайно. Взлет, однако, высок и крут. Что касается родителей, то они неожиданно отказались от аренды земли и исчезли из моего поля зрения. Авилий, которого я драл в детстве за уши за всякого рода шалости, став примипиларием, видимо, купил имение и поселил в нем родителей. Очень хорошо! Я пригласил бы парней к нам в гости на обед. Как он тебе?
– Папа, мне интереснее молодой примипиларий. Представляю, какие бы дети родились у меня от него.
– Боги! Пожалейте меня! Еще совсем девочка, а какие разговоры. Вот оно, влияние матери!
– Папа, зачем ты наводнил наш дом в Риме толпой калек?
– Я хочу, чтобы со временем ты смогла бы выбрать себе достойного мужа, – вскричал Марк Прокула, с удивлением взирая на свою дочь.
– Среди калек не может быть достойного, – с естественным негодованием ответила Клавдия и вновь посмотрела на Понтия.
– Я предполагал, что твое воспитание ведется из рук вон плохо, но чтобы до такой степени – нет и нет! Развращенность сегодняшнего общества приводит в ужас. В дни нашей молодости почитание старших, скромность желаний являлись лучшими украшениями юношества. Слово-то какое – калеки!
– Папа! О прежних временах, полных гармонии между старшим и молодым поколениями, я слышала раз сто. Мама правильно говорит: нет в Риме более знающего финансиста и деятельного человека с ясным умом, когда дело касается денег. К сожалению, твоя мысль в других вопросах плавает в каком-то вязком тумане. Например, если спросить, хочешь ли ты иметь здоровых, красивых и умных внуков, то ответ будет утвердительным. Но при чем здесь гармония поколений? Для этого нужно иметь вот такого зятя, – и Клавдия указала на Понтия Пилата.
– Боги! Что творится! Ей только четырнадцать лет. Что будет дальше?
– Папа, в нашей стране брачные контракты заключаются с 12 лет, ты прекрасно об этом знаешь. Так почему ты хватаешься за голову?
Досада читалась на лице Марка Прокулы, однако он проявил выдержку.
– Так приглашать мне примипилариев вечером на обед?
Авилий Флакк, поглядывая на октофоры, похохатывал рядом с Понтием:
– Понтий, ты имеешь успех у Клавдии. Она прекрасная девочка, но твой будущий тесть, хотя умен и деловит, жаден и весьма хитер. Не смотри на меня с удивлением: мои родители арендовали землю у всадника Марка Прокулы, когда я был еще мальчишкой. Между ними трений особых не было потому, что родители расплачивались за аренду вовремя, а дополнительных поборов хозяин не допускал.
В этот момент октофоры поравнялись с примипилариями, и рабы опустили их на землю. Отец и дочь покинули октофоры и сделали шаг навстречу друзьям. Марк Прокула добродушным тоном обратился к Авилию:
