Подозвав двух расторопных парней, он приказал им поспешить к командующему и к примипиларию Авилию Флакку. Сам он со своими людьми сделает попытку ворваться в крепость. Он ждет подкреплений. Центурия выстроилась в колонну по одному. Троих Понтий оставил охранять вход, забрал у одного из них панцирь, собираясь использовать его в качестве щита. Римские щиты были слишком велики, и легионеры сложили их у входа в подземелье. Втиснувшись в проход, Понтий с трудом продвигался вперед. Проход уходил вправо и вверх, воздух был спертый, застоявшийся. Как ни убеждал он своих людей поддерживать тишину, дыхание и шум шагов полусотни людей создавали легкий гул, и Понтий в любую минуту ожидал удара копьем или спущенную в проход каменную глыбу, которая превратила бы центурию в кровавое месиво.
Покрытый потом, задыхаясь от быстрого и тяжелого подъема, Понтий почувствовал приближение конца прохода и устремился к нему в надежде найти дверь открытой и упредить действия охраны.
Осознав приближение опасности, стража пыталась закрыть проход тяжелой дверью, но ей не хватило сотой доли секунды. Понтий отбросил дверь раньше, чем засов лег на свое место. Трое воинов были уже мертвы, хотя и успели выхватить мечи. Центурион ворвался на второй этаж башни, где размещался ее гарнизон. Его парни не отставали ни на шаг, и в башне началось истребление еще не проснувшихся и безоружных людей. В суматохе боя Понтий не забыл перекрыть выходы на стены, лишив сторожевой дозор возможности прийти на помощь гарнизону башни.
Посланцы Понтия Пилата добежали до ворот лагеря, но сторожевая центурия не спешила впускать их, удивляясь их несвоевременному появлению и желанию видеть командующего. Пока центурион сторожевого поста разбирался, пока происходил разговор с ночной охраной Тиберия, один из посланцев был уже в палатке Авилия Флакка. Весть о Понтии Пилате, ведущем бой в крепости, поднял его на ноги. В несколько минут когорта вышла из ворот лагеря, захватив необходимое снаряжение для штурма стены.
Зашевелился лагерь, и примипиларий направился к палатке, где уже собрались трибуны и примипиларий Пятого Германского. Тиберий прямо обратился к нему:
– У тебя есть что доложить, примипиларий! Слушаю.
– Игемон! Моя когорта уже подошла к крепостной стене и сейчас начнет штурм четырьмя центуриями, одну центурию я отправил на помощь Понтию Пилату по подземному ходу. Сам центурион захватил вторую от угла башню и пытается очистить стену в правую сторону. Следует немедленно послать Понтию Пилату подкрепления, чтобы он смог вырваться из башни во внутренний двор крепости. Когда начнется общий штурм, осажденные вынуждены будут рассредоточить войска по стенам крепости и ослабить давление на наш пока маленький отряд. Только тогда Понтий Пилат сможет использовать возможности своей позиции.
Тиберий повернулся к легату Пятого Германского:
– Организовывай штурм своего участка стен и быстрее вводи в дело когорты. Приказ другим легионам мною отдан. А тебя, примипиларий, – обратился Тиберий к Авилию Флакку, – я назначаю командиром центурий, сражающихся в крепости.
На востоке появилась слабая полоска зари. Лагерь римлян был в движении. Когорты стягивались к крепости, намереваясь атаковать весь периметр стен. Авилий Флакк застал легионеров своей когорты на стене: целый пролет находился в их руках. Легионеры сверху вели обстрел дротиками толпы осажденных, стремящихся завалить выходную дверь башни и блокировать отряд Понтия Пилата.
Создав плацдарм, опирающийся на две башни, Понтий приказал поджечь ближайшие строения и начать наступление в глубину крепости. Начавшийся общий штурм потребовал от вождей десидиатов организовать оборону на стенах, и противодействие отряду Понтия Пилата ослабло. Обе стороны понимали, что оборона прорвана, и сражение может закончиться только падением крепости. Десидиаты встали на свои места, готовые умереть в бою.
Через стену, захваченную Авилием Флакком, переливались в крепость новые подкрепления, непрерывно подходили свежие центурии через подземный ход. Уверенно вводя в дело войсковые подразделения, центурион непрерывно наращивал силу ударов, захватывая улицы, стены, башни, не давая передышки ни себе, ни противнику. Солнце достигло зенита – половина крепости перешла в руки римлян. Десидиаты сражались ожесточенно и гибли во множестве, пощады никто не просил. Среди сражающихся и погибших стали обнаруживать женщин и все в большем числе: многие искали в бою смерть.
Как-то вдруг все ослабло, словно провисла натянутая струна. Римляне утратили ярость напора, а обороняющиеся воспользовались минутой передышки. В такие минуты и возникают переговоры о сдаче крепости и судьбах самих защитников. Понтий послал запрос командующему. Упорное сопротивление ожесточило Тиберия, и он был согласен принять сдачу крепости только на милость победителя.
