– Достойный Авилий! Мы давно знакомы, наши отношения носят доброжелательный характер, встреча неожиданна и приятна. Мы с дочерью решили дать в вашу честь обед, в связи с чем и приглашаем навестить нас сегодня вечером. Наша вилла в конце этой улицы.
Авилий Флакк, вращаясь последние пять лет в среде старших офицеров, многое усвоил, и был далеко не похож на плебейского выскочку из арендаторов.
– Приятно получить приглашение от давнего соседа, – сознательно идеализировал прежние отношения Авилий. Достойная Клавдия была мала, когда я проводил отпуск у родителей, но поскольку мы не раз беседовали, то, следовательно, знакомство наше состоялось. Осталось только представить моего друга, Понтия Пилата, одного из самых доблестных воинов армии. На его боку висит личный меч легата Тиберия. Исключительная награда.
Скрывая интерес, потенциальный сенатор косил глазом на меч примипилария. По богатству отделки меч вполне мог быть мечом Тиберия.
Голос Авилия Флакка звучал размеренно и с достоинством; так звучит голос человека, уважающего прежде всего самого себя.
Любимец Тиберия! Какая карьера ждет молодого человека впереди! Дочь оказалась прозорливее меня, – думал Марк Прокула, мысленно нахваливая себя за приглашение, сделанное примипилариям.
Матрона Домиция при первом знакомстве с Понтием причислила его к числу избранников дочери, но на вторых ролях, поскольку плебейское сословное состояние последнего упраздняло его многочисленные достоинства.
Матрона поощрительно относилась к знакомствам своей дочери, считая необходимым элементом воспитания широкое общение с молодыми людьми.
Гостей провели в перистиль – крытый дворик, окаймленный колоннадой. В середине находился бассейн с проточной водой. Недалеко от бассейна размещались столы и ложа для участников обеда. Обед отличался обилием блюд и явным стремлением хозяев встретить гостей достойным образом.
Марк Прокула выражал уважение представителям возвращающихся войск, победоносно завершивших тяжелую войну. Однако Авилий Флакк подчас улавливал покровительственные интонации Марка Прокулы и его жены. Они не могли отрешиться от мысли, что перед ними сын бывших арендаторов. Положение забавляло Авилия, когда сами хозяева смущались, сказав невольно фразу, звучавшую недостаточно уважительно.
Разговор коснулся прежде всего родителей Авилия. Хозяин интересовался их имением и очень огорчался про себя, установив обширность и высокую доходность имения по сравнению со своим, расположенным в здешней местности.
Разговор вскоре коснулся военных действий в Паннонии. В основном говорил Авилий Флакк. После нескольких общих фраз рассказ пошел об одном Понтии, мужественный образ которого он рисовал самыми яркими красками. Старался Авилий, конечно, не для старшего поколения, хотя те и слушали с большим интересом. Хозяева были удивлены, когда примипиларий стал сравнивать Понтия с самим Ахиллом, цитируя текст Гомера на память.
Понтий, пригретый вежливой заботой матроны, ласкаемый взглядами Клавдии, убаюканный словами друга и отличным родосским вином, находился в приятном состоянии туманной рассеянности. Наконец он счел необходимым произнести охлаждающую юмористическую фразу:
– Хорошо еще, что Авилий не сравнил меня с великим Гераклом.
Неожиданно он был поддержан Клавдией.
– Я рада, что наш гость счел неприемлемым для себя сравнение с подвигами Ахилла, которыми восхищаются греки и римляне. Есть в них что-то сомнительное. Подвиги Понтия прекрасны сами по себе: например, простоять в засаде несколько часов и не шелохнуться.
Присутствующие рассмеялись: вот какой из подвигов Понтия оставил наибольший след в сознании Клавдии.
– Теперь ты имеешь представление, достойный Понтий, каковы взгляды на героику наших дней у женщин Рима. Ты уподоблен кошке, способной часами караулить мышь у норы. Именно такое качество и является основным достоинством воина в представлении наших женщин, – веселился Марк Прокула, с удовлетворением отмечая, что происки Авилия Флакка пропали даром.
Матрона Домиция обстоятельства поняла по-своему: старания их бывшего, так называемого соседа даром не пропали. Мнение матроны подтвердила сцена приезда одного из тех римских «калек», о которых упомянула в свое время Клавдия. Этот был наиболее настойчив и энергичен, и приезд его в далекое имение родителей Клавдии не удивил.
Через некоторое время, умытый и нарядно одетый, был он представлен гостям. Новый гость производил впечатление симпатичного молодого человека. Одежда, манера разговора выдавали его принадлежность к высшему слою общества. Присутствие Понтия, казалось бы и случайное, встревожило его чувства: перед ним был соперник. Если раньше Клавдия как-то выделяла его среди сверстников, толкущихся в доме, то сейчас молодой человек почувствовал полное к себе безразличие.
Появление за обедом нового лица нарушило теплый настрой, и после некоторых усилий его восстановить все поняли, что наступает время расставания. Приличия ради армейские гости посидели еще некоторое время, затем, ссылаясь на служебные обязанности, покинули гостеприимный дом.
