К середине поездки не осталось сомнений, что деловая поездка превратилась в увлекательное путешествие, и Марк Прокула был даже рад, что Клавдия оказалась с ним. Природная энергия, любознательность молодости толкали Клавдию, а вместе с ней и других на осмотр мест и достопримечательностей, известных среди населения Рима. Вечно недовольные наемники уже смекнули, что попали на отдых вместо тяжелой работы, полной опасностей и страхов.
Уже пошли римские сторожевые посты по левой стороне Ренуса, и отряд Марка Прокулы, делая дневные переходы, проводил ночевки в маленьких защищенных деревянными стенами крепостях.
В тот памятный день солнце уже клонилось к горизонту, до сторожевого поста оставалось не более 14 стадий, уставшие за день люди мысленно находились на отдыхе, когда проскакавший мимо них всадник выкрикнул одно слово:
– Германцы!
В первые минуты людей охватило смятение. Первым пришел в себя Марк Прокула. От него ждали распоряжения, и вот уже повозки несутся на полной скорости, всадники прикрывают обоз. В руке каждого появилось оружие. Бежали к воротам сторожевого поста, открытым для приема спасавшегося обоза. Группа конных германцев стремилась перехватить ускользающую добычу.
Повозки и всадники влетели на территорию сторожевого поста, ворота спешно закрылись. В гущу всадников две катапульты метнули груду камней. Подхватив убитых и раненых, отряд германцев отъехал на расстояние выстрела катапульты и остановился, поджидая, видимо, основные силы.
Пожилой центурион, наблюдавший прибытие новых конных отрядов германцев под стены его маленькой крепости, недоумевал. Прорвавшиеся на левый берег Ренуса германцы шли в глубь страны для грабежа галльских селений. О римской системе оповещения знали: огонь опасности уже около часа горел на вершине сторожевой башни, извергая клубы черного дыма.
Центурион подошел к Марку Прокуле и голосом, не терпящим возражений, запретил ему и его людям показываться на стенах сторожевого поста, но вскоре он обнаружил непонятное оживление среди германцев, причина которого явно таилась в крепости.
Центурион направился к Марку Прокуле, находящемуся на стене крепости. Вид командира крепости в полной мере выражал его отношение к поступку гостя.
Гость пытался смягчить гнев центуриона, ссылаясь на желание дочери увидеть полную картину нападения. Центурион выслушал сбивчивые объяснения свалившегося ему на голову члена сенатской комиссии.
В это время у германцев обозначились признаки подготовки к штурму: всадники спешились, многие принялись вязать помосты и лестницы. Центурион повернулся к принципалу, и вскоре в небольшом рве, окружавшем вал крепости на расстоянии полусотни локтей, взметнулось двухметровое пламя. Была зажжена смола, напущенная в ров сразу по получении известий о германской коннице.
– Этим мы сорвем их вечерний и, возможно, ночной штурм, – проговорил центурион, – а завтра увидим, что делать. А теперь, достойный представитель сената, посмотри на группу всадников, в центре которой ты видишь впечатляющего воина. Этот человек принадлежит к сословию всадников Римской империи и носит такую же пурпурную кайму внизу одежд, как и ты сам. Мало того, он центурион римской армии. К тому же он князь из знатного рода херусков. Имя его Флав. Он приходится родным братом вождю германского ополчения – Арминию; это имя должно быть тебе известно. Обычно они проходят в глубь страны и не теряют времени на штурм наших сторожевых постов. И вдруг! Ты догадываешься о причине такой ретивости? Твоя дочь! Ее красота вскружила голову Флаву.
Поднявшись со своей дочерью на стену крепости, Марк Прокула, ты подписал нам смертный приговор.
Мы погибнем при штурме сторожевого поста, уничтожив три сотни врагов. Вы останетесь в живых. Дочь – потому что она живой и нужна, ты сам – достойный внимания выкуп. Германцы знают, что такое пурпурная кайма и сколько она стоит. Сам ты уплатишь полмиллиона сестерциев, да, если дочь твою продать в царский гарем, – еще можно получить полмиллиона. Зачем им куда-то идти, когда добыча уже в их руках.
– Неужели ты собираешься выдать нас германцам? Ты, римский центурион!
– Никаким германцам я не достанусь, – проговорила бледная, как египетское полотно, Клавдия. – Я никогда не расстаюсь с кинжалом.
Центурион усмехнулся.
– Ну что ты, всадник Марк Прокула, до этого я еще не дожил. Но как только стемнеет, вас переправят через стену крепости, и вы уйдете на север. Проводник покажет вам тайный табун коней и склад провианта. Дальше пойдете верхами одни: осталось три перехода до Нижнего лагеря. Готовься, Марк Прокула. Я своих решений не меняю.
Впервые Клавдия увидела отца растерянным и беспомощным. Здесь были бесполезны известные ему способы воздействия на людей. Раньше ему не встречались такие люди, как центурион. Понял состояние гостей и принципал, который был свидетелем разговора:
