Марк Прокула вышел проводить гостей и повел разговор так искусно, что принудил друзей пригласить его в Старый лагерь на Ренусе.
– Зачем ему это? – удивился Понтий.
– Нашему хозяину нужны связи в армейской среде, – ответил примипиларий. – Через нас он и собирается их приобрести.
– Далековата наша среда от Рима, где бушуют политические страсти.
– Э, Понтий. В наше время только присутствие в доме военных высоких рангов дороже тысяч сестерциев. Создать в Риме мнение о наличии контактов с чинами армии значит приобрести политический капитал. Представь, Марк Прокула наметил для себя карьеру сенатора. Надо поработать в подкомиссиях, в комиссиях, связанных с жизнью армии. Оказывается, в армии служат знакомые люди, готовые к сотрудничеству. Наш хозяин – дальновидный человек. Он уже осведомился, сколько кампаний проделал я верхом на коне. Установил для себя, что через шесть лет я могу претендовать на достоинство всадника, и вот он уже едет к нам в гости. Он считает нас любимцами Тиберия, карьера которых обеспечена. Тиберий же о нас давно забыл. Не окажемся мы в нужный момент – он и не вспомнит. Надо знать натуру наместника.
Из поступков сегодняшнего дня, совершенных Марком Прокулой, следует вывод о нашей нужности. Так что, Понтий, если жизнь забросит тебя в Рим, помни, что встречен будешь радостно. Думаю, и Клавдия будет рада. Вот мы дошли и до Клавдии. Как ты ее находишь?
Авилий Флакк скосил глаз на Понтия, с интересом ожидая его ответ.
– Живая, непосредственная девушка. Красивая. Мне понравилась.
– Есть в ней что-то от Герды: стать женская, манера общения. Она еще девочка. Пройдет несколько лет, ты будешь ошеломлен. Клавдия принадлежит к особенным женщинам. Люди нашли путь отметить таких женщин: они ссылаются на участие богов при рождении таких детей.
– Этих двух женщин трудно сравнивать. Разные люди. Герда – тихая, спокойная, ласковая, Клавдия же бурлит энергией. По поводу женской стати ты, Авилий, правильно подметил.
– Что там стать, когда существует на свете любовь. Мы с тобой стараемся это слово не употреблять, как бы стесняемся чего-то. Вспомни, с Гердой у вас как будто взрыв произошел.
Понтий с грустью посмотрел на друга.
– Сегодня взрыва не произошло. Да и что говорить о Клавдии. Единственная встреча. Мы прикованы к орлу легиона и не имеем права отлучаться. Раньше не переставал удивляться разумной организации легиона. Даже восхищался. Сейчас обнаруживаю, что о жизни простого человека просто забыли. Если бы я и захотел завязать отношения с Клавдией, то обнаружил бы глухой тупик.
Наступило молчание.
– Ты прав. Не будем поднимать вопрос о наших возможностях, Понтий. Здесь тот самый случай, когда только воля богов может что-либо изменить.
Как ни старался Марк Прокула незаметно покинуть свой дом в Риме и отъехать как бы невзначай, сделать ему это не удалось. Внимательный взгляд Клавдии неустанно наблюдал за происходящим. Уверенный в тайности своего отъезда, Марк Прокула был захвачен врасплох вопросом дочери:
– Папа! Ты собрался завтра отбыть в путь по решению комиссии сената. Рим полон толков и слухов о полученном тобой почетном задании. Путь до Старого лагеря на Ренусе не близок, но многие завидуют тебе: прекрасная видами и известная своей безопасностью дорога императора Августа позволяет совершить прекрасное развлекательное путешествие.
Слушая Клавдию, Марк Прокула уже понимал, куда повернет она свою речь. Не хотел, очень не хотел вновь назначенный представитель комиссии сената брать дочь в дальнюю дорогу.
Догадывался он и о причине устремлений Клавдии: не забыт молодой примипиларий. Где-то в глубине души примипиларий действовал ему на нервы. Вопрос о замужестве Клавдии затормозился, желательные партии проваливались одна за другой. Однако будущий сенатор не хотел рисковать хорошо складывающейся карьерой, которая в некотором роде зависела и от примипилария.
– Проклятые «калеки»! Наводнил ими дом на свою голову. Все выведали, все рассказали, и только затем, чтобы добиться мимолетной благосклонности Клавдии. Конечно, устоять против такой красоты и стати невозможно, но все равно эти «калеки» – гнусные подлецы.
Марк Прокула надеялся на случай.
Клавдия отсекла надежды на случай:
– Папа! Я тебя не задержу. Мои вещи уложены, кони завьючены и заседланы. Меня будет сопровождать только одна Нехушта. Она хотя и рабыня, но уверенно держится на коне и способна владеть кое-каким оружием. О себе не говорю.
Марк Прокула взглянул на излучающую непоколебимую уверенность Клавдию, вздохнул и распорядился заложить еще одну повозку для дочери.
Восемь наемников, десять рабов сопровождали Марка Прокулу и его дочь в поездке на Ренус. Охрана и рабы ехали верхами, две повозки предназначались для Клавдии и самого хозяина. Другие были загружены продовольствием, оружием, предметами обихода. Стояли солнечные осенние дни – время наслаждения красками и запахами увядающей природы.
