– Достойный Марк Прокула, посмотри во двор крепости, и ты увидишь пожилого человека, одетого довольно непривычно для нашего глаза. Элий Галл знает все здешние места по эту и ту сторону Ренуса; он сможет вывести к лагерю римлян твою команду. Это будет стоить немалых денег, но других способов сохранить жизнь я не знаю.
– Я не такой простак, уважаемый римский всадник, как может показаться на первый взгляд, – сразу заговорил Элий Галл. – Мое умение дорого стоит. Интересно, во сколько же ты ценишь жизнь своей дочери и свою собственную? Ответь мне.
Проницательные глаза Элия Галла смеялись над колебаниями Марка Прокулы. Наконец, взвесив все доводы, Марк Прокула назвал свою цену:
– Сто тысяч сестерциев!
– Разумный ты человек, Марк Прокула. За такие деньги можно рискнуть жизнью. Сходи к центуриону и договорись обо мне.
Марк Прокула оплатил казначею стоимость предоставляемых центурионом лошадей и провианта, количество которых указал Элий Галл.
Как только темнота спустилась на землю, Элий Галл повел людей к затерявшемуся в лесах тайному форпосту римлян. Многое удивило Марка Прокулу. К их приходу кони были заседланы, навьючены; людям, успевшим уже устать от быстрого пешего перехода, осталось только сесть на лошадей и следовать за проводником.
Небо посветлело, когда караван подошел к Ренусу, и Элий Галл стал искать известный ему по прежним временам брод. На недоуменный вопрос римского всадника Элий Галл ответил:
– На той стороне Ренуса нам будет спокойнее. Места там глухие. Главное сейчас – остаться в живых, достойный Марк Прокула. Быстро ты отделался от испуга. Однако зря. За нами скоро пойдет погоня, разница составит шесть часов. Разве такое нам нужно преимущество, когда в отряде женщины, обслуга, повара, одним словом, люди, не привыкшие перемещаться на конях? При движении наш отряд оставляет столько следов, что не нужно быть и следопытом.
Уходить нужно на юг. Чем ближе мы к границам Рима, тем труднее нас преследовать: где добыть пропитание для себя, для коней? Разбой! Тогда люди Флава должны искать спасения от местных жителей. В нашем положении необходимо использовать все возможности. Еще много предстоит трудов и страха.
Только теперь, по-настоящему испытав страх, Клавдия поняла, что защита, окружавшая ее, ничего не стоит, а смерть ходит рядом и спасти ее может только случай. Целыми днями Клавдия не сходила с коня и уразумела разницу между конными прогулками, заканчивающимися по ее желанию, и изнурительными скачками по бездорожью. Приходила тяжелая усталость, душу охватывала тревога. События и люди выглядели в этом свете по-другому. Сейчас Клавдия как бы прозрела и ужаснулась состоянию детской глупости, в котором она пребывала и могла пребывать еще многие годы. Если бы только… Отчаяние и надежда сменяли друг друга в ее душе, и желание бороться за свое спасение вспыхивало с новой силой, вливая энергию в обессилевшее тело.
Как ни был осторожен Элий Галл, стараясь уходить тайными тропами, не оставляя следов, германцы настигли их на исходе третьего дня.
Отряд переправился через глубокий овраг и находился еще на его краю, когда из леса вылетела сотня преследователей. Обе стороны оказались в непосредственной близости. Римляне были готовы к бою. Выпустив по две стрелы в толпу германцев, римляне быстро отъехали на безопасное расстояние. Наиболее энергичные германцы бросились в овраг в надежде сойтись с римлянами в ближнем бою. Однако предусмотрительный Элий Галл завалил единственную тропу стволами деревьев – требовалось время для расчистки. Люди Марка Прокулы предчувствовали, что следующая встреча будет и последней.
Клавдия, как и другие, спустила с тетивы лука две стрелы. Каково же было ее разочарование, когда ее стрелы смогли только перелететь через овраг, не причинив врагу никакого урона. Она не стала обманывать себя, осознав, что и стрелок она никудышный. Ежеминутно Клавдия обращалась к богам: просила удачи для себя и своего отца.
Удача пришла. Командующий легионами Нижнего лагеря Цецина Севера забеспокоился об усилении мер по безопасности дороги вдоль Ренуса.
– Отправлять рейдовые отряды! Первым начнет Пятый Германский. Кстати, пусть встретят и проводят какого-то члена сенатской комиссии.
Вскоре рейдовый отряд под командованием Амана Эфера вышел в поход. Он был усилен центурией Понтия Пилата.
Нелегко приходилось центуриону сторожевого поста. Как только рассвело и смола стала догорать, всадники загарцевали на виду крепости. С предосторожностями подошла группа парламентеров, пытаясь договориться о добровольной выдаче укрывшихся в крепости гостей.
Центурион вразумительного ответа не дал – тянул время. Флав готовился к штурму, уверенный в своей военной силе, как наилучшем аргументе при переговорах.
В полдень центурион был вновь вызван на переговоры, теперь уже с требованием сдать сторожевой пост без сопротивления. На этот раз ответ был прямым:
