– Ни всадника, ни его дочери здесь нет. Гости наши уже далеко; они ушли еще вчера ночью, и вам придется поработать, чтобы до них добраться: у них опытный проводник. Штурм вам ничего не даст, кроме наших трупов и трехсот убитых германских воинов.
О проводнике центурион сказал зря. Несколько минут спустя сотня германцев проскакала на север; вел их опытный следопыт. Флав начал штурм. Одна группа несла быстрым шагом громадное бревно, которым германцы собирались вышибить массивные ворота сторожевого поста. Другая, более многочисленная, несла штурмовые мостики, лестницы, веревки; эту группу сопровождали верхами стрелки из лука для прикрытия атакующей пехоты.
При приближении германской пехоты к валу крепости с римской стороны заработали карабалисты, лучники, метатели дротиков. Две катапульты, охранявшие ворота, метнув ворох камней, сбили множество германцев, но бревно было подхвачено новыми руками, и первый удар потряс массивные ворота крепости.
Вдруг раздалось римское «бар-pa!», и около двухсот всадников вынеслись прямо на группу Флава, наблюдавшую штурм. Флав развернул коня и бросился со своими людьми навстречу им.
Под прикрытием атакующей конницы к воротам подлетело десятка два повозок, и вот уже строй тяжелой пехоты, укрывшись щитами и выставив копья, быстро шел на сближение с отрядом германцев. Германцы были просто внесены на копьях в крепость через открывшиеся ворота. Короткий бой, похожий скорее на резню, был завершен.
Примипиларий, командовавший римской пехотой, вывел свой строй из крепости и атаковал германцев, которые толклись около вала. Германцы отхлынули от вала крепости, открыв правый фланг своей конницы. Римляне ударили по флангу и принудили конницу покинуть поле боя вместе с предводителем.
Флав понял, что, несмотря на численное превосходство германцев, сторожевой пост стал для него недосягаем: его защищали 300 человек регулярной армии.
Центурион сдержанно радовался, благодарил богов, римских офицеров, командующего Цецину Севера. Обсуждая обстановку, центурион рассказал о том, как он удалил со сторожевого поста члена комиссии сената. Понтий Пилат посмеивался над неудачами делегата до тех пор, пока не прозвучали имена Марка Прокулы и Клавдии. Он взорвался сразу:
– Ах ты, негодяй! Выбросил девочку из крепости на съедение мужикам.
Челюсть центуриона выдвинулась вперед, глаза прищурились, тело напряглось, готовое к схватке.
– Молчать! – рявкнул вдруг Аман Эфер. – Идите сейчас же к своим людям, занимайтесь своими делами, в любую минуту может возобновиться штурм.
Офицеры открыли рот, желая как-то оправдать себя.
– Молчать! – вновь заорал Аман Эфер. – Требую выполнить мой приказ!
Через некоторое время Понтий Пилат увидел декуриона, направлявшегося к нему.
– Распустился! Поведение, как у деревенского подростка. Ты был и остался деревенским вахлаком. Держать себя не научился. Твой товарищ по оружию принял абсолютно правильные решения. Он предоставил гостям шанс спасения: обеспечил конями, продовольствием, дал лучшего проводника. Останься они здесь – крепость была бы уже захвачена, а Клавдия распята в постели того же Флава. Сейчас же она скачет на свободе! Молодец центурион!
– Совесть уже мучает меня.
Аман Эфер недовольно пожал плечами.
– Давай думать о деле. Главной заботой для нас должна быть Клавдия. За ней пошла погоня, сотня всадников. Люди в отряде знают леса, здесь от них трудно спастись. Мы же завязли на сторожевом посту. Бросить его мы не можем. Существует только один путь освободить себя: заставить Флава уйти из этих мест. Готовься к бою, Понтий!
И Аман Эфер изложил план боя, основанный на обманном маневре.
Открылись ворота. Конница и пехота вышли в открытое поле, чему Флав немало удивился, зная о значительном численном перевесе своего отряда. Флав видел себя уже победителем, и когда войска римлян отошли от ворот крепости, послал отряд конницы с целью окончательного их окружения.
Конница германцев начала заходить в тыл строя римлян, но для маневра ей необходимо было пройти довольно близко от ворот. Центурион, предупрежденный Аманом Эфером, пустил в работу две катапульты и карабалисты. Урон, понесенный германцами от обстрела, изменил соотношение сил в районе ворот.
Ворота открылись, и римляне вновь повторили использованный несколько часов назад прием: сирийцы, охватив остатки германского отряда, втиснули их на территорию крепости, где они и были истреблены. Центурия Понтия Пилата, прикрывая сирийцев с тыла, успела войти вслед за ними и закрыть ворота.
Помощь германцев, подлетевшая к воротам, опять подверглась обстрелу катапульт и отошла с потерями.
Флав, желая помочь сражающемуся в крепости отряду, приказал начать штурм крепости. Германцы подступили к палисаду, но ворота открылись вновь, из них, развертываясь, вышел строй пехоты, усиленный ветеранами сторожевой центурии.
Атакующие отхлынули от валов и палисадов крепости, а конница бросилась на римлян, намереваясь разметать ввиду малочисленности.
Маленький отряд пехоты, казалось, будет погребен через несколько минут под копытами конной лавы.
