До меня запоздало дошло, что за сегодняшней трапезой — или как тут принятие пищи культурно называется? — я выглядела проще всех. Во-первых, ни одного украшения. Во-вторых, свободное платье простого кроя. В-третьих, простая коса вместо собранной прически. Интересно, почему Эдвард мне ни слова не сказал по поводу моего внешнего вида? Понял, что бесполезно? Правильно. Хороший маль… тьфу ты, регент.
— Ты влезла в них в тот самый миг, когда в ночи ввалилась в мою комнату, — напомнил Эдвард.
— Это было давно и не правда, — вяло отшутилась я.
Решила, что если мы вдруг резко стали такими компромиссными, то придется и в этом вопросе пойти навстречу. И может, если я буду себя хорошо вести, то через недельку меня еще раз отправят поплавать в Карибском бассейне. Интересно, а как в этом мире с морями и океанами? С пляжами, лесами, флорой и фауной. ПОЛЦАРСТВА ЗА УЧЕБНИК!
Николь не стала без хозяина кабинета входить внутрь, смиренно ждала у двери, у которой уже стояли знакомые мне охранники.
— Проходите, — пригласил Эдвард.
А мы что? Мы ничего. Обменялись ничего не значащими взглядами и вошли внутрь.
Заговаривать не спешили. Подождали, пока регент устроится в привычном для себя кресле и позволительно — вот куда бы я без этого? — не махнет нам на кресла напротив.
— Николь, я бы хотел, чтобы ситуации вроде сегодняшней не повторялось, — сухо начал он, выжидательно уставившись на свою фаворитку.
— О чем вы? — она подняла испуганный взгляд.
Вы только гляньте, какая актриса умирает в дретонском дворце! Ух! Прям загляденье.
— Если вы про заминку с рассадкой, то прошу прощения у Ее высочества Фэйт. — Смиренно опустила взгляд. — Я села туда лишь по привычке…
Я даже дар речи от подобной наглости потеряла. По привычке, как же. Исподлобья посмотрела на Эдварда — поверит или нет? Кажется, поверил. Судя по реакции, конечно же: легкая улыбка, кивок. Вот только голос остался строгим и сухим:
— Николь, временно тебе придется отказаться от привычек.
Вот придурок. Мысленно я поставила себя на место Николь. Вот так вот ты несколько лет делишь постель с мужчиной, ублажаешь его всячески, считаешь себя единственной женщиной в его жизни. И тут — буякс-буякс — сваливается на его голову наследница древнего монаршего рода, и тебе говорят — а постой ты пока в сторонке, пока мы все вопросики обкашляем. И откажись от своих привычек.
У-у-у-у, дура-а-ак.
Да я бы на месте Николь такойскандал закатила! Да я бы себе стекла в обувь подложила, жвачку в волосы запустила, тараканов в нижнее белье подсыпала. Дохлых. Нет, вряд ли бы я прям все это сделала — но фантазировала бы постоянно. И потом только мотом — по чистой случайности — перешла бы к действиям.
— Если вдруг мое мнение учитывается, — твердо начала я, мысленно приняв решение. — То я на леди Николь ни в коем разе не обижена. Мне понятны ее мысли и поступки.
А вот твои, дорогой Эдвард, непонятны. И пусть мы с тобой временно заключили перемирие, попадать под удары ревнивой женщины я совершенно не хочу. С этим, будь добр, разбирайся без меня. А я вообще за мир, дружбу, жвачку. Но только если последняя не в волосы.
Эдвард поднял на меня хмурый взгляд и поджал губы. Последнее на меня впечатление не произвело — быть может, если бы он избавился от этой дурацкой бороды.
В глазах Николь я, наверное, сейчас выгляжу крайне непоследовательной барышней. Ну и пусть. Главное, чтобы именно сейчас она поняла — я ей не враг. Была бы врагом, она бы сразу поняла.
— И в доказательство того, что я не держу обиды, я готова в будущем предложить ей пост одной из своих фрейлин, — тут же добавила я.
На лице Эдварда ярко отражалась мысль — женщина, что ты несешь. Николь тоже была несколько обескуражена и не сказать чтобы сильно рада. Я же мысленно потерла руки. Уже представляю параграфы в учебниках по истории.
Принцесса Фэйт знала, что ее супруг и ее фрейлина имеют тайную любовную связь, но обладала таким глубоким всепрощением, что решила отправиться в монастырь, чтобы не мешать влюбленным.
Всепрощением, ага. Яркими жирными буквами!
— Это очень… лестно, — совершенно безрадостно произнесла Николь.
И мало того, что безрадостно, так еще и с какой-то потаенной злобой, которую я буквально кожей ощутила. Да что я опять неправильно сделала?!
Ладно, буду сидеть и молчать. Пусть сами разбираются.
Вот только разбираться Эдвард не стал, предпочел позицию страуса. Нет, не встал с кресла и не попытался просунуть голову между ковром и полом, просто попрощался с Николь и сообщил ей, что свяжется с ней позднее. Мы вновь остались наедине. А я что? Я ничего. Молчу сижу. А то от каждого моего слова все вокруг меня все мрачнее и мрачнее.
Тишина затягивалась, но я упрямо смотрела перед собой и дергала ногой. Ну ничего не могу поделать, привычка.
— Я понятия не имею, что мне с тобой делать и с чего начинать, — задумчиво произнес Эдвард. — Каждый раз, когда в моей голове всплывает какой-то план, приходится отрекаться от него за несостоятельностью. Чему тебя твоя мать учила? Что ты знаешь о Дретоне? Помогли ли тебе разобраться со всем этим приходящие к тебе преподаватели?
