– Что ж, это очень хорошо, что вы честны со мной и, что куда важнее, с собой. Большинство людей на такой глубине могут ощущать тревогу, в этом нет ничего необычного. Возможно, это атавистический страх перед обвалами, оставшийся у нас с тех древних времен, когда наши предки жили в подобных пещерах. Но здесь и сейчас бояться нам абсолютно нечего! По всему маршруту установлены мощнейшие перекрытия, как в шахтах или метро. Несколько лет здесь вели работы по укреплению сводов и потратили тысячи тонн железа и бетона. Так что можете не переживать, пещера на нас не упадет! – Оксана одарила всех своей фирменной улыбкой, подкрепляя сказанное, и в этой улыбке не было ни грана страха или беспокойства.
У Ярика, которому на самом деле тоже было немножко не по себе, отлегло от сердца. Одно дело успокаивать себя самому, и совсем другое – когда это делает взрослый.
– Ну что, стало ли вам поспокойнее?
Нестройным хором подростки протянули неуверенное «да-а-а-а», в котором все же было некоторое облегчение.
– Вот и замечательно! – Оксана хлопнула в ладоши. – С такими вещами лучше разбираться на старте, чтобы потом, когда мы спустимся еще глубже, никто не испугался. Потому что, как я уже говорила, бояться здесь нечего! Итак, прошу всех за мной!
Подошла Варя. Ярик и Славка поспешно нацепили маски полнейшего безразличия перед лицом таинственной древней пещеры. Однако Варя, похоже, пребывала где-то в своих мыслях.
– Мне кажется, она не совсем права, – задумчиво сказала Варя. – Наши предки не боялись обвалов. В смысле боялись, конечно, но страх перед пещерами замешан не только на обвалах.
– А на чем же еще? Чего тут можно было еще бояться? – спросил Ярик.
– Тех, кто жил под землей задолго до того, как сюда спустились первые храбрые люди. – Варя протиснулась дальше.
Руки Ярика покрылись гусиной кожей. Почему-то ему подумалось, что Варя знает, о чем говорит.
ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ С АНТОНОМ,
ГАЗЕТА «МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ»
– …считаешь, храбрость твоя – это качество врожденное или приобретенное? Когда вы с друзьями вышли один на один против…
– …чудовища.
– Ну, может быть, «чудовище», «монстр» – это слова из области литературы ужасов, но в любом случае вам противостоял дикий зверь, опасный хищник, который – и вы уже тогда это знали – не церемонится со своими жертвами. Что ты тогда чувствовал?
– Злость. Даже не злость, а настоящую ярость. Эта тварь убила нашего друга, и мне хотелось отомстить ей, стереть ее с лица земли. Но вот храбрость…
– Думаешь, без своих друзей ты бы не справился?
– Я не думаю. Я уверен.
«Есть в этом что-то странное – жить рядом с удивительным, уникальным местом – и ни разу там не побывать, – думала Лена. – Все время откладывать на потом, обещать, что вот в следующий раз точно, железно, сто процентов – и всякий раз переносить поездку, потому что устал, не в настроении, друзья позвали гулять, вышел новый эпизод любимого сериала. И такое близкое Удивительное отодвигается все дальше и дальше, и ты сам, взрослея, тоже отодвигаешься – и вот вы уже как два полюса магнита».
С досадой Лена все же честно признавалась себе: если бы не этот малоприятный Тоха, она бы вряд ли в обозримом будущем выбралась в Пещеру Летучей мыши. Стоило сказать ему спасибо хотя бы за это. Но в остальном Тоха вел себя настолько мерзко, что Лена постоянно испытывала чувство «испанского стыда»: дичь творил Тоха, а краснела за него она.
