По пути все еще попадались электрические лампы, закрытые плафонами, в которых лежали горы дохлых мух. Только ламп было гораздо меньше, чем когда Варя спускалась сюда в последний раз. Бетонные стены сменились рядками кладовок, разделенных стенами из доски-горбыля и рыжего кирпича. Некоторые по-прежнему стояли раскрытые настежь, демонстрируя неприглядную свалку из ветоши и сломанных вещей, пачек газет, перевязанных бечевкой, и пыльных трехлитровых банок. Но большинство оказались неожиданно пустыми, словно хозяева вытащили отсюда все, даже старые лыжи и ящики с ржавыми гвоздями.
– Что там? – с любопытством спросила Лена, кивнув на измазанную побелкой дверь, для верности заколоченную брусом. В проушинах висел амбарный замок, ржавый, но со странно свежими символами, нанесенными красной краской.
– Не знаю. И никогда не хотела знать. У некоторых кладовок есть хозяева, они и сейчас во Дворе живут. Но большинство заброшено. А здесь никто не осмелится войти на чужую территорию без спроса. Себе дороже.
Проходя мимо заколоченной кладовки, Варя услышала, как за дверью еле слышно царапнули камень острые когти. Спутники ее тоже услышали, но виду не подали. Варя, в который уже раз, подумала, что не ошиблась в выборе попутчиков. Да что там! Сама Вселенная поспособствовала их встрече! А к намекам высших сил Варя относилась с должным вниманием.
Некоторое время они шли молча. Обычный подвал пахнет сыростью, плесенью, иногда мышами. Здесь же, казалось, запахи отсутствуют вовсе. Тянулись бесконечные стены, то бетонные, то сложенные из грубо подогнанного камня, а то и вовсе земляные, кое-как укрепленные деревянными балками. Последних Варя не помнила совсем, но не удивлялась их появлению.
– Странно, я думала, вы будете более… ммм… недоверчивыми, – произнесла она наконец.
– Необычная история, не спорю, – осторожно начал Жан. – Но разве то, что мы сейчас идем по древнему подземелью под современным городом, куда попали через окно в несуществующий двор – разве это все не подтверждает твои слова?
– Мы убили чудовище, которое умело затуманивать разум. – Тоха провел рукой по влажному камню. – Оно могло предстать в любом образе, но все это было нереально, а здесь… – Он поднес пальцы к глазам, потер их друг о друга. Взгляд его был задумчив и отстранен.
– Да, я знаю эту историю. Бедное животное.
– Бедное?! Что?! – От Тохиного спокойствия не осталось и следа. – Оно убивало людей! Оно друга нашего убило!
– И об этом я тоже знаю. И соболезную, – тихо сказала Варя. – Но во Дворе живут существа куда опаснее, поверь мне. И они не нападают на людей. Возможно, именно поэтому такое место вообще существует.
– Ты вообще о чем?!
– Чем больше я думала о вашем «монстре», – Варя как будто обозначила голосом кавычки, – тем больше не могла понять, почему он сорвался с насиженного места.
– Ученые считают, что Летучая мышь вышла из спячки, – начал было Серый.
– Перестань! Это такая глупость, что ученые и сами в нее не очень-то верят. Мне кажется, что-то выгнало мышь на поверхность. Вторглось в ее ареал и вынудило бежать. Она искала Двор, хотела спрятаться, укрыться в убежище. Но не успела.
– Ой, да ладно! Ты себя-то слышишь?! – разозлился Тоха. – Ты что, из этих, которые готовы волков зимой людьми подкармливать, чтобы животные не голодали?! А если твоего друга сожрет акула-людоед, ты и ее тоже защищать будешь?!
– А знаешь, ты прав, – сказала Варя. Тоха от неожиданности закрыл рот с такой силой, что клацнули зубы. – Хорошая аналогия – акула-людоед. Это существо… ну, Летучая мышь, стало охотиться на людей не от хорошей жизни. Оно словно медведь-шатун или оголодавшая стая волков, которая вышла к деревне зимой. Они несут смерть, но не по злому умыслу, а потому, что тоже хотят жить. Можно злиться на них, но осуждать их природу бессмысленно. И мне очень жаль вашего друга, искренне. Но мне также жаль и это существо. Потому что таких больше нет. И никогда не будет.
– Ну, знаешь! – Тоха задохнулся от возмущения.
– Тише! – невозмутимо отрезала Варя. – Мы пришли.
– Кстати, а куда мы, собственно, шли все это время? – спросил Серый.
– Туда, где закончилась моя история.
Она погасила фонарик. Однако в навалившейся темноте легко просматривались стены, и пол, и низкие своды, и даже силуэты попутчиков. Рассеянный свет лился им навстречу. Там, впереди, заканчивался тоннель, и там был свет. Вся группа, не сговариваясь, ускорила шаг.
Только начав спускаться, Ярик понял, что все они сделали неправильно. Нужно было сперва спустить веревку на максимальную глубину, а потом слезать по ней самому. Так все устроено на скалодроме, куда приводил их Дядя Гриша. С другой стороны, у них нет хитроумных приспособлений для пояса и ног, веревку они завязали на Ярике, обмотав вокруг торса. Думать о таких вещах было не время и не место, но прогнать предательские мысли не получалось.
