Смятая фольга от бутербродов лежала в кармане. Ярик отбросил ее к стене правой ветки – так, чтобы была заметна, но не выглядела нарочитой подсказкой. Затем вернулся и, приложив палец к губам, велел Славке затаиться. Они прошли еще немного в глубь ответвления, и там, прижавшись спиной к стене, Ярик выключил фонарь. Он с трудом сдержал крик, когда в темноте ему на плечо легла израненная Славкина рука, но быстро успокоился и даже испытал мимолетную благодарность за этот жест. Понятно, Славке было страшно, но и сам Ярик хотел чувствовать, что в этой непроглядной темноте рядом с ним находится друг.
Шаги стали громче. Еще громче. Ярик понял, что теперь их с преследователем разделяет едва ли пара десятков метров. Наконец, видимо, достигнув развилки, преследователь остановился. Как только стихли шаги, Ярику показалось, что его сердце колотится с таким грохотом, что невозможно не услышать, стоя так близко. Однако все, что слышал он сам, это тихое прерывистое сопение Славки.
Наконец некто стронулся с места, и звук шагов начал удаляться. Уловка сработала. Ярик шумно выдохнул. Он включил фонарь и вновь знаками показал Славке, что нужно соблюдать тишину. Медленно, стараясь не выдать своего присутствия случайным шумом, мальчишки начали пробираться по тоннелю.
Вскоре потолок сделался ниже, потом пошел под откос, и некоторое время ребята передвигались чуть ли не на четвереньках. В конце концов стало не продвинуться даже ползком. Ребята вернулись обратно к развилке и долго стояли, не решаясь двинуться дальше. Назад дороги нет. Левое ответвление закончилось тупиком. Оставалось идти в правое, куда получасом ранее ушел неизвестный.
– Нам придется встретиться с ним, – озвучил неприятную правду Славка.
Ярик кивнул:
– Знаешь что, брат? Давай-ка запалим факел?
Теперь они пробирались крадучись. Не разговаривали и почти не дышали. Общались жестами. До рези в глазах всматривались во тьму перехода. Словно олени на водопое жадно ловили каждый звук. Факел давал больше копоти и дыма, чем света, но Ярик оказался прав: с ним стало спокойнее. Они так и не догнали обладателя тихих шагов, да и самих шагов больше не слышали, но по-прежнему были настороже.
Правое ответвление не поражало разнообразием. Грубо прорубленный ход тянулся в камне как холодная серая кишка. Ни поворотов, ни спусков, даже высота свода почти не менялась, оставаясь чуть больше роста взрослого мужчины. Ярик подумал, что это сделано для того, чтобы люди с подношениями могли добираться до капища, избежав перспективы быть сожранными по пути. Дикость! Неужели все это было здесь взаправду тысячи лет назад?!
Задумавшись, он не заметил, как тоннель закончился, выведя их в очередную пещеру, довольно большую; слабеющий луч фонаря не доставал до противоположного края, рассеивался во мраке. Что-то хрустнуло под ногой. Ярик присел, подобрал находку. Славик подошел поближе, и вместе они с удивлением уставились на глиняный черепок, лежащий на ладони Ярика. Ступая осторожно, мальчишки прошли вдоль стены. Здесь была самая натуральная помойка: осколки глиняной посуды, иногда довольно большие, птичьи кости и кости крупных животных, какие-то щепки, остатки шкур и прочий не поддающийся описанию мусор.
Ярик и Славка нерешительно вышли в центр пещеры. Шагов через двадцать они наткнулись на заботливо выложенное булыжниками кострище, все еще хранящее холодные угли последнего разведенного здесь пламени. Неподалеку высились сложенные полутораметровыми стопками дрова. На боку валялся закопченный котел без крышки. Возле кострища даже были какие-то подобия походных лавок. Все это место до боли напоминало…
– Стоянка, – сказал Славка.
– Перевалочный пункт, – поправил Ярик. – Здесь они отдыхали, прежде чем подниматься к капищу. Или прежде чем вернуться.
– Я сразу подумал, что эти ступени не просто так, – кивнул Славка. – Наверное, раньше их было больше, до самого верха, но потом часть обвалилась.
– Или до самого низа. Ступени под уклон шли, помнишь?
– Да, но… но это значит…
– Это значит, что вниз я не хочу ни за какие коврижки, вот что это значит.
– Блин, Яр… брат… во что мы вляпались?!
На Ярика вдруг навалилась усталость. Он рано встал, и с тех пор все время был на ногах, убегал, прятался, рисковал жизнью. Ярик потер рукой воспаленные глаза:
– Не знаю я, во что мы вляпались. Но если это перевалочный пункт, значит, мы на пороге выхода. Ну-ка… – Он вытянул руку, и в этот раз фонарь добил до противоположной стены. В ней действительно чернел зев тоннеля. А рядом, буквально в нескольких метрах, еще один. Ярик потащил луч справа налево, высвечивая все новые и новые ходы. Три. Пять. Семь. А в девятом, заставив их вздрогнуть, черной кляксой мелькнул мужской силуэт.
– Вот вы где, рыбы мои, – произнес знакомый голос. – А я вас ищу везде.
– Дядь Гриша! – обрадованно воскликнул Славка. Он даже качнулся вперед, но остался на месте. Даже до того, как Ярик схватил его за футболку. Видимо, тоже почуял неладное. Ярик приподнял фонарь повыше, но Дядя Гриша заслонил лицо рукой:
– Ну-ка, мальчик, в лицо мне не свети! Не вижу ничего.
