Наученные опытом, в этот раз они решили дежурить по очереди. Славка вызвался первым. Мальчишки выставил будильник на телефоне, и ровно на два часа Ярик провалился в блаженную пустоту. Показалось, что заснул на мгновение – и тут же отвратительно запиликал будильник. Ярик нехотя продрал глаза, изо всех сил желая оказаться дома, в своей постели. Однако реальности на его желания было глубоко наплевать. Потрескивали дрова в костре. В коридорах подземелья всхлипывали паучьи твари. Эхом разносилось клацанье когтей по камню.
Славка отключился, едва обняв рюкзак. Уже через секунду он тихонько похрапывал, приоткрыв рот. Чтобы взбодриться, Ярик умылся. Вода в термосе оставалась божественно прохладной, и теперь ее можно было не экономить. До источника пятнадцать минут ходу, и он четко отмечен на карте в голове Ярика. Он с наслаждением напился, заодно приглушив в бунтующем желудке чувство голода. Еда – только когда проснется Славка.
Ярик подбросил в костер пару поленьев. Пламя окрепло, подросло, высветив силуэт, неподвижно стоящий в проходе. «Дядя Гриша», скрестив жилистые руки на груди, прожигал мальчишек голодными глазами. Ниже пояса человеческое тело резко переходило в паучьи конечности, от чего казалось, что это корпус манекена, стоящего на странного вида столике. Кожа Ярика покрылась пупырышками, и он на всякий случай подбросил в костер еще немного дров. Остатки сна как рукой сняло.
– Ма-а-аль-чи-и-ик! – прошелестело существо голосом Дяди Гриши. – А я ведь умер. Ты знаешь?
– Уходи, – пробормотал Ярик Он старался не смотреть на жуткое создание, но полностью выпускать его из виду тоже боялся.
– Я умер, умер, насовсем. Тебя это пугает?
С легкой руки Славки друзья назвали тварей пересмешниками. Славка считал, что они умело притворяются, копируют внешний вид, но в разговорах не очень сильны, потому что сами речью не пользуются. Согласиться с другом на все сто Ярику мешала осознанность, звучащая в искаженных голосах пересмешников. Пусть не все, но они понимали, что говорят.
– Тебя это пугает? Ты боишься смерти? Боишься умереть насовсем? Ответь мне, ма-а-аль-чи-и-и-ик!
Как бы между делом, Ярик носком подтянул ветку, почти целую на одном конце и пылающую раскаленными углями на другом.
– Ты боишься умереть насовсем. Боишься, потому что не знаешь. Не знаешь, что ты уже-е-е мертв. Вы мертвы, ма-а-аль-чи-и-и-ки-и-и. Мертвы, как скользкие рыбы. И я тоже мертв.
– Сгинь! – Ловко выхватив из огня пылающую головню, Ярик швырнул ее в пересмешника. Тварь отпрянула с визгом, слилась с темнотой. Ярик зябко поежился. Эх, скорее бы Славка проснулся!
– Я мертв, и вы мертвы, – раздался шепот. – Я мертв. И вы тоже. Мертвы.
Цепляясь ногами за потолок, паучья тварь повисла вниз головой. На ее лице раскрывались горящие алчные глаза. Целых восемь пар.
Перед выходом Славка предложил сходить за водой. Идти недалеко, а за свой караул Ярик так часто прикладывался к термосу, что запасы не помешало бы пополнить. Как знать, сколько придется блуждать, исследуя второй ход. Спать хотелось немилосердно, но мальчишки решили, что задерживаться на одном месте, сколь бы спокойным оно ни казалось, не стоит. Потирая глаза и зевая до хруста в челюсти, они собрались за пару минут. Ярик с тоской смотрел, как Славка закрывает контейнер с последними бутербродами.
– Сегодня надо доесть, а то испортятся, – сказал Славка. И впервые выделил по две конфеты.
Кисловатые леденцы оказались кстати. Сахар бодрил, да и шагалось с конфетой во рту как-то уютнее. На мгновение Ярику показалось, что они вновь на экскурсии, и все хорошо, и все живы. Но шорох паучьих лап быстро вернул его в реальность.
Незадолго до родника Славка, обладающий более тонким нюхом, нахмурился:
– Что-то не так.
Подгоняемые тревожным ощущением и неприятным запахом, который вскоре почувствовал и Ярик, друзья устремились вперед. Они выскочили к роднику и застыли, словно врезавшись в стену. Славка не сдержал горестного всхлипа. Ярик же длинно и заковыристо выругался.
В углублении, где скапливалась вода, плавала какая-то гниль. На дне лежали маленькие косточки с крохотными остатками мяса. Ярик осветил стену, по которой стекал ручеек, заранее зная, что там увидит. Так и есть – мокрый камень был вымазан чем-то мерзким, пенящимся. Полный едва наполовину термос вдруг вновь подорожал, словно был сделан из золота.
– Они лишили нас источника воды, – глухо констатировал Ярик. – У нас больше нет воды.
– Хорошо хоть еда с собой!
