Славка похлопал ладонью клапан рюкзака. Он пытался не унывать, но получалось так себе. От его слов Ярику почему-то сделалось не по себе.
– Еда с собой, да.
Мальчишки переглянулись и бросились обратно к перевалочному пункту. Уже через минуту, не выдержав, они бежали, наплевав на опасности и усталость. И все равно опоздали. Когда Ярик выскочил в пещеру, от стоянки во все стороны прыснули черные тени размером с собаку, а то и побольше. И тут случилось непредвиденное. Фонарь, исправно служивший им все последнее время, мигнул и погас, погрузив пещеру в полную темноту.
Ругаясь на чем свет стоит, Ярик выронил разряженный фонарь. Перекинул рюкзак вперед, ощупью зашарил по карабинам и застежкам. Запасной фонарь был где-то здесь, где-то близко. Но так же близко раздавался угрожающий стрекот и щелкали невидимые зубы. Знакомый голос протяжно завел:
– Ма-а-аль-чи-и-и-ки-и-и! Вот вы где, рыбы мои!
И с десяток визгливых голосков подхватили, оспаривая:
– Мои! Мои! Мои-мои! Мои!
Лихорадочно зачиркала зажигалка, высекая желтые искры. Осветив Славкин кулак, мелькнул язычок пламени. Факел вспыхнул, заставив мальчишек зажмуриться, а пересмешников – отпрянуть. Трясущиеся руки Ярика наконец совладали с застежками. Запасной фонарик вспыхнул как солнце, распугав даже самых смелых тварей. Последним в темноте скрылся паук с торсом «Дяди Гриши» на шести тонких ногах. Он обернулся на входе в тоннель и совсем по-человечески погрозил мальчишкам пальцем.
– Не-ет! – простонал Славка.
Ярик молчал, зажимая нос. В пещере нестерпимо воняло. Осторожно ступая, чтобы не вляпаться в бурую жижу, то тут, то там заливающую пол, он прошел к кострищу. Угли разбросаны в стороны, вокруг все перемазано какой-то гнилью. Но хуже всего…
– Дрова! Они растащили дрова!
Пара тонких полешек сиротливо валялась в пыли, испещренной следами паучьих ног. Вот и все, что осталось от запасов, которых должно было хватить на пару недель. С тяжелым вздохом Славка опустился на пол.
– Вставай! Вставай, ну же! – Ярик подхватил друга под руку и потянул изо всех сил. – Нельзя сейчас сидеть!
– Почему? – апатично пробормотал Славка. – Мы все равно отсюда не выберемся. Они нас не выпустят.
Ярик вдруг разозлился. Но не на Славку, а на подлых пересмешников, лишивших его друга надежды.
– Ты бросай это, слышишь, брат? Что значит «не выпустят»?! Кто их спрашивать станет?! – Он задумался, подыскивая самый мощный аргумент. И осененный, чуть не рассмеялся удачной находке. – Эй, ты чего раскис-то? Хочешь, чтобы спасатели тебя в таком виде нашли? Прикинь, открывает Варя газету – а там твое унылое фото на весь разворот! Умора!
Ярик не ожидал какой-то бурной реакции, просто хотел немного встряхнуть друга. Но Славка вдруг вскочил на ноги. Лицо его сделалось строгим, почти героическим, таким, что Ярик все же прыснул смехом. Через мгновение они хохотали уже вдвоем. Так громко и искренне, что неугомонные пересмешники в тоннелях на время притихли.
«Странное дело, – думал Жан, – пока не начали обсуждать еду и воду, ни пить, ни тем более есть не хотелось». А теперь он с тоской вспоминал креманку с подтаявшим мороженым и недопитый стакан колы, оставленные на столике у «Большого». Жан начал прокручивать в памяти этот момент, представляя, что колу допил, мороженое доел, и еще заказал солянку и мясо по-французски – ну а чего: мечтать, так мечтать! – и вдруг вспомнил, как нервно, вызывающе-нелепо вел себя Тоха. Ему опять стало стыдно. Но в этот раз не за друга, а за то, что они с Серегой ничего не заметили. Не поняли. А ведь могли.
Он чуть сбавил шаг, пристраиваясь между Серым и Тохой:
– А ведь у меня тоже кое-что было. Я этому значения не придал, но, по правде сказать, струхнул изрядно.
Рассказ о жутковатом видении в подъезде не занял много времени. Тоха поскреб пятерней рыжую макушку:
– Это ты меня так успокаиваешь, что ли? Звучит так, будто тебе и в самом деле показалось.
– А я думаю, Жан действительно что-то видел, – вмешался Серый. – Мне в поезде тоже… не знаю… Я тогда решил, что это сон, нервы, все дела. Но раз уж у всех троих – такое на совпадение не спишешь. – И он рассказал про странного попутчика, про плащ, хлопающий точно крылья, про липкий ужас, сковавший нутро. И про твердую решимость драться до конца. Через страх, голыми руками, зубами, если потребуется.
– Наверное, в этом все и дело, – горько сказал Тоха. – Вы оба дали ему отпор. А я не сумел. Струсил. И оно нашло брешь, дожало меня.
– Это все ерунда! – неожиданно раздался звонкий голос Лены. – Ты живой человек, а не каменный голем. Люди совершают ошибки, боятся, убегают. Такое могло случиться с каждым.
Жан обернулся, ловя ее взгляд, и одними губами, даже не зная, заметит ли, шепнул «Спасибо!». Но Лена еще не закончила:
– Вы лучше подумайте вот о чем. Ему нужны вы трое. И оно придумывало разные уловки, чтобы затащить вас под землю. Это означает только одно – оно действительно опасается вас.
