Игла вновь впивается в мою кожу, и я сильно прикусываю нижнюю губу. Мэлис продолжает работать, и я даже не могу сказать, по какой части моего плеча игла проходится сильнее. Все оно – один бесконечный поток ощущений, прерываемый моим частым дыханием и редкими стонами Мэлиса.
– Вот и все, – бормочет он. – Осталось совсем немного.
Следующие несколько минут проходят в тумане боли и возбуждения, и когда он в последний раз стирает чернила, то нажимает чуть сильнее, заставляя меня громко застонать.
– Какая же хорошая девочка, – хвалит он. – Можешь кончить.
Еще до того, как он заканчивает говорить, моя рука оказывается между ног. Я яростно тру клитор, и через секунду наслаждение заполняет меня до краев. Оргазм обрушивается на меня с такой силой, что я прикусываю губу, стараясь не разбудить Рэнсома и Вика своим криком.
– Боже, – наконец бормочу я, хотя голова все еще кружится.
Мэлис властно похлопывает меня по заднице, затем наносит немного мази на плечо.
– Это твое новое прозвище для меня?
Это заставляет меня улыбнуться в диванную подушку, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
– Было бы, но я думаю, ты после такого слишком зазнаешься.
Мэлис ухмыляется, и в свете лампы его резкие черты кажутся еще более угловатыми.
– Хочешь увидеть татуировку?
Я с готовностью киваю, приподнимаясь настолько, что могу спустить ноги с дивана. На противоположной стене, рядом с чем-то, что вроде как является дверцей шкафа, есть зеркало, и я подхожу к нему на нетвердых ногах, чтобы посмотреть, что Мэлис набил на этот раз.
Я понятия не имею, чего ожидать, но то, что вижу, заставляет меня замереть на месте. Набросок сильно отличается от первых двух, которые он набивал, но он чертовски красивый. Пучки полевых цветов обвиваются вокруг ножа, кончик которого направлен вниз по моей руке. Цветы готовы вот-вот раскрыться, каждый лепесток окрашен в красивые оттенки серого.
– О, – выдыхаю я, почти протягивая руку, чтобы коснуться свежих чернил, но передумываю. – Какая красота, Мэлис.
Я встречаюсь с ним взглядом в зеркале и понимаю, что он подошел и встал позади меня.
– Она олицетворяет тебя, – говорит он мне. – Мягкая и красивая, но с чертовски сильным стальным стержнем.
Он подводит меня обратно к дивану и заставляет сесть, затем прикладывает марлевый тампон к татуировке. Его прикосновения осторожные и почти нежные. После этого он поднимает меня на руки, заставляя вскрикнуть от неожиданности.
– Ладно. Хватит этого дерьма. Пора спать, – ворчит он. – Завтра у нас много дел.
Я смеюсь, ведь это очень на него похоже – сначала повеселиться, а потом начать командовать. Но я не жалуюсь, когда он несет меня в спальню, где все еще спит Вик. Мэлис укладывает меня в постель рядом со своим братом, и я забираюсь под одеяло, сворачиваясь калачиком и зевая. То ли секс, то ли эндорфины от тату, а может, и то, и другое вместе сказываются на мне, и я снова чувствую сильную усталость.
Кровать поскрипывает, и когда я поднимаю глаза, Мэлис устраивается рядом с нами, зажимая меня между собой и братом.
– Сладких снов, солнышко, – хрипло бормочет он.
И, несмотря на все наши беды, в этот раз они и правда могут быть сладкими.
Обычно меня будит точно в назначенное время будильник. Иногда я даже просыпаюсь раньше него, мысленно составляя список дел или решая проблему, которая не дает мне покоя.
Этим утром меня разбудил не будильник, а звук знакомого насмешливого голоса.
Когда я открываю глаза, Рэнсом стоит у моей стороны кровати, скрестив руки на груди. Он смотрит на меня сверху вниз и, судя по теплому прикосновению к моей спине, на Уиллоу тоже.
– Ха. Все понятно, – растягивая слова, качает он головой. – Прошлой ночью мы с Мэлисом оставили вас с Уиллоу одних, а теперь я застаю вас троих в постели? И никто не догадался пригласить меня на эту маленькую вечеринку? Поверить не могу. Предан своей собственной плотью и кровью.
– Ради всего святого, Рэнсом, – бормочу я, потягиваясь под одеялом.
– Заткнись на хрен, – ворчит Мэлис, после чего над кроватью пролетает подушка и попадает Рэнсому прямо в лицо.
Он беззаботно смеется.
– Я, конечно, не виню Уиллоу. Она просто увлеклась. Держу пари, она бы разбудила меня и пригласила.
– Угу, – бормочет Уиллоу, все еще сонным голосом. – Я бы точно так и сделала. Мэлис меня сюда принес, у меня не было выбора. Вини его.
– О, я всегда так делаю, – отвечает Рэнсом. – Вообще-то, это мой жизненный девиз. Если сомневаешься, вини Мэлиса.
Мой близнец ворчит, обзывая Рэнсома всякими неприличными словами, а потом скатывается с кровати. Я поворачиваюсь так, чтобы видеть лицо Уиллоу. Она совсем рядом и выглядит такой чертовски красивой со спутанными после сна волосами и полузакрытыми глазами. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь увидеть на нем хоть каплю сожаления. Есть ли у нее какие-то сомнения по поводу того, что произошло вчера.
Я помню, она казалась счастливой перед тем, как мы заснули, но иногда все меняется. Возможно, она поспала и поняла, что это не то, чего она хочет. Что
