Порочная клятва полностью

Я знаю, что за всей этой роскошью скрывается уродство.

Консультантка, которую, судя по бейджику, зовут Джульетта, возвращается с бокалами шампанского и маленьким нежным печеньем на подносе. Она что-то болтает о новой осенней линейке, которая только что поступила в продажу, и Оливия некоторое время слушает, прежде чем отослать ее легким взмахом руки.

Я просто стою и позволяю бабушке всем руководить. Так проще, и я бы даже не знала, с чего начать в таком-то месте.

Оливия с критическим видом прохаживается вдоль вешалок, выбирая платья и вешая большинство из них обратно. Через некоторое время она просит Джульетту собрать несколько – все в нейтральных, элегантных тонах, – а затем возвращается ко мне.

– Примерь эти, – говорит она. – Выходи в каждом, чтобы я могла посмотреть.

Я беру платья и захожу в примерочную. На каждой стене висят зеркала, что немного дезориентирует, но я быстро снимаю одежду, в которой пришла, и начинаю примерять платья.

Затем я выхожу в первом из них – платье цвета пыльной розы с округлым вырезом и длинными рукавами. Оливия заставляет меня повернуться к ней, а затем качает головой.

– Нет, слишком старомодное. Следующее.

– Почему мы вообще покупаем платье в салоне? – спрашиваю я ее, возвращаясь в большую примерочную, чтобы надеть следующее платье. – Я думала, ты заказала что-то особенное, – говорю я, с трудом сдерживая презрение к ее снобизму.

– Так быстрее, поскольку нам нужно провести свадьбу в кратчайшие сроки, – говорит она. – И платье все равно будет сделано на заказ. Эти модели – всего лишь основа. Как только мы выберем одно из них, оно будет сшито идеально по фигуре. Единственное в своем роде.

Я закатываю глаза и надеваю следующее, а после снова выхожу к ней.

Разговор с бабушкой заставляет меня съежиться, и я испытываю искушение провести всю примерку в тишине, но мне все равно нужно узнать больше – о ней и о ее мире. Я должна понять Оливию Стэнтон, если хочу победить ее.

– У этого платья приятный цвет, – говорит Оливия, обходя меня по кругу после того, как я надеваю уже третье платье. Оно темно-зеленое, и, кажется, заставляет мою бледную кожу почти светиться. – И оно скрывает твои неприглядные шрамы. Если укоротить подол и, возможно, немного рукава, может сработать. Тебе, само собой, понадобятся новые туфли. И аксессуары.

– Я никогда раньше не носила аксессуары, – говорю я ей.

Оливия пронзает меня пристальным взглядом. Похоже, ее раздражает мое отсутствие интереса к моде.

– Отныне ты их носишь. Твой внешний вид будет безупречным, всякий раз, когда ты станешь посещать мероприятия, где будешь представлять нашу семью. Ты понимаешь, насколько важна эта вечеринка?

– Наверное, – тихо бормочу я.

– Не бормочи, – резко отвечает она. – Этот брак объединяет две очень важные, очень влиятельные детройтские семьи. Все, кто имеет отношение к этому городу, – захотят увидеть счастливую пару. Так что ты должна будешь выглядеть как можно лучше, чтобы произвести нужное впечатление.

– Значит, мы просто выделываемся перед твоими знакомыми?

– Именно, – говорит она.

Я качаю головой, тяжело дыша.

– Все, о чем вы, люди, заботитесь, – это внешний вид.

Бабушка просто бросает на меня суровый взгляд.

– Да, – соглашается она. – Так и есть. И тебе лучше хорошо сыграть свою роль.

Она на мгновение задерживает на мне взгляд, словно хочет убедиться, что ее угроза дошла до меня. Затем она машет мне рукой, приглашая вернуться в примерочную, чтобы надеть другое платье.

– По крайней мере, в этот раз все будет не так плачевно, как в прошлый раз, когда я выводила тебя в свет, – говорит она тихо, как будто разговаривает сама с собой. – Мисти теперь не сможет появиться и все испортить.

Я прищуриваюсь, застывая на месте с зеленым платьем в руках. Что-то в тоне Оливии заставляет мой желудок сжаться, странное напряжение распространяется по всему телу. Она звучит удовлетворенной. Почти… самодовольной. Как будто Мисти больше нет рядом, чтобы смутить ее, потому что…

Я подношу руку ко рту, сдерживая сдавленный вздох.

Сразу же подступает тошнота, и я крепко прижимаю ладонь к губам, а затем слегка наклоняюсь и закрываю глаза.

Оливия убила мою биологическую мать. Она открыто призналась мне в этом и вещает об этом так, словно гордится этим. Она видела в моей биологической матери препятствие на пути к успеху семьи Стэнтон, поэтому позаботилась о ней так, как мог только психопат.

И Мисти представляла для нее ту же угрозу.

Мисти поставила ее в неловкое положение, устроив сцену на приеме в художественном музее. И у моей приемной матери еще и хватило наглости заявиться и потребовать у Оливии денег.

Поэтому Оливия… решила проблему.

– Передозировка, – шепчу я, слегка приглушая слова рукой. – Это была… это была ты. А вовсе не несчастный случай.

На мгновение воцаряется тишина, и я не уверена, услышала ли Оливия мои слова, так как нас разделяет дверь примерочной. Затем она фыркает, и я почти представляю, как она вздергивает подбородок.