Мы киваем, ведь он прав. Никто из нас не хотел оказаться в таком положении, а необходимость браться за любую работу, мало того, что бесит, так еще и опасна.
Однако я пожимаю плечами, откидываясь на спинку стула.
– Мы бывали и в худших ситуациях, но всегда находили выход из положения. И сейчас сможем.
Мэлис кивает, его лицо принимает решительное выражение.
– Да, сможем. И плевать на все это дерьмо, с которым мы сталкиваемся. Оно того стоит.
Я и без его слов понимаю, что он говорит об Уиллоу. Такое выражение появляется у него в глазах, только когда он говорит о ней. Та же искра, что я вижу на его лице, зажигается и у меня в груди.
– Ты прав. Это определенно того стоит.
Я слегка улыбаюсь. На секунду в голове всплывают воспоминания о сегодняшнем утре. И прошлой ночи тоже.
Перед глазами картинка, как Уиллоу, склонившись над диваном, принимает мой член и умоляет о большем, забирает все, что я могу ей дать. Она такая чертовски податливая, выгибается при каждом прикосновении, так легко раскрывается под моими руками и членом. Но еще она невероятно нежная после всего, что с ней случилось… и что происходит
И в ее нежности присутствует нечто порочное, нечто восхитительное, что дарит ей вайбы хорошей и плохой девочки. Это опьяняет. Обе эти ее стороны реальны, они и есть Уиллоу. Она – самый яркий свет в наших жизнях.
На данный момент я больше, чем зависим от нее. Поначалу это было подходящее слово для обозначения моей жажды быть рядом с ней, но теперь оно переросло в нечто гораздо большее.
Большее, чем зависимость. Что-то намного глубокое.
Я влюбляюсь в нее, это очевидно. Влюбляюсь до глубины души.
Мэлис ловит мой взгляд, и мы смотрим друг на друга. Такое чувство, будто он угадывает направление моих мыслей так же, как я секунду назад разгадал его, но в этом нет ничего странного. В последнее время мы все часто думаем о Уиллоу.
Вик тоже кивает в знак согласия.
– Да. Несмотря ни на что, это того стоит.
Его ноутбук издает тихий сигнал, и это снова привлекает его внимание к экрану. Наверное, то новое сообщение, полученное от Икса, расшифровалось.
– Ну что там, насколько все хреново? – спрашиваю я, уже чувствуя, как в животе поселяется беспокойство. Работа на Икса всегда была сопряжена с определенным риском, но сейчас Оливия вряд ли удовлетвориться тем, чтобы и дальше отправлять нас на всякие добывательные или диверсионные миссии. Похоже, не в ее это стиле.
Глаза Вика быстро бегают по сообщению, и когда на его лице появляется беспокойство, у меня внутри все сжимается от страха.
– Это другая работа, – говорит он, констатируя очевидное. – Но на этот раз она только для Мэлиса.
Спустя пару дней после катастрофы с примеркой платья мы с Оливией едем куда-то. Она не сочла нужным ответить мне, когда я спросила, куда мы направляемся, поэтому я просто сижу на своей стороне большого заднего сиденья и жду, когда мы окажемся на месте.
Честно говоря, я была почти рада, когда она позвонила мне сегодня утром. Сначала она попросила Джерома привезти меня к ней домой, что дало мне еще одну возможность немного осмотреться.
Не то чтобы я много чего нашла. Но я по-прежнему пытаюсь.
Пока Оливия готовилась к поездке, мне удалось заглянуть в несколько других частей дома, и это еще больше убедило меня в том, что необходимые мне доказательства находятся где-то в ее кабинете.
Остальная часть дома в основном выглядит как показушная декорация, предназначенная для устрашения посторонних и демонстрации богатства Оливии. Она не оставляет ничего компрометирующего в тех местах, которые, по ее мнению, должны быть видны людям.
Кабинет – единственная комната, которая кажется уединенной и практичной. Именно отсюда она управляет своим имуществом, так что, если я что-то и найду, то точно там.
– Мы с Троем приближаемся к завершению наших переговоров, – внезапно говорит Оливия, отрывая меня от мыслей. Я моргаю, глядя на нее, и меня изнутри скручивает отвращение.
– Похоже, ты рада, – бормочу я, даже не пытаясь притвориться, будто это вызывает у меня что-то, кроме раздражения.
– С ним было очень… трудно. – Губы бабушки слегка изгибаются, и ее приятная внешность дает трещину. – Он считает, что, поскольку ты «испорченный товар», то он должен получить лучшие условия.
Я прищуриваюсь, глядя в окно.
– Мне казалось, ему это нравится.
От одного этого слова мне становится дурно.
Оливия тихо цокает.
– В личном плане, возможно. Однако в социальном брак с женщиной, которая, как всем известно, выросла в нищете, повлияет на его положение. – Она морщится. – К тому же мое состояние сейчас не так высоко, как могло бы быть. Трой пытается использовать любое возможное преимущество.
– Разве не этим вы, люди, занимаетесь? – спрашиваю я. – Пытаетесь надурить других людей, чтобы выглядеть лучше, или получить больше денег, или что там еще.
– Прекрати эти свои «или что там еще», – холодно произносит Оливия. – Я готова немного уступить в этих переговорах, поскольку в конечном итоге они дадут мне то, чего я хочу, однако я не позволю нашей семье вытащить так называемую «короткую соломинку».
