– А они, мать их, точно были в этом уверены, – бормочу я. Мне несвойственно болтать о вещах, с которыми я не могу справиться, но сейчас, когда ее мягкое тело прижимается к моему, мне легче произносить эти слова. Нежные пальчики Уиллоу прокладывают дорожки вдоль моего подбородка. – Эти ублюдки здорово на мне оторвались. Чуть не прикончили меня.
Она моргает, выглядя потрясенной.
– Это та банда, о которой ты мне рассказывал раньше?
Я киваю.
– Да. Те же козлы. Это случилось вскоре после того, как наша мама… после того, как Николай убил ее. Дерьмовое было время, понимаешь? Я почти сдался, когда узнал об этом. Я сидел в тюрьме, потому что мы убили нашего отца-говнюка в попытке защитить ее, и то, что мама все равно умерла, почти сломило меня. Я не думал, что смогу выкарабкаться, и у меня не было сил отбиваться от каждого ублюдка, который хотел откусить от меня кусочек. Мое сердце было просто… разбито.
Уиллоу обнимает меня за плечи, крепко прижимая к себе. С кем-нибудь другим я точно испытал бы чувство клаустрофобии и унижения, но с ней этого почему-то не происходит. Она просто хочет быть рядом со мной, поэтому я позволяю ей.
– Но ты не сдался, – бормочет она, и это не вопрос.
– Нет, не сдался. Я решил, что не могу погибнуть вот так. Я не мог позволить им убить меня. Поэтому продолжал сражаться, а потом вернулся и расправился с главарем той банды в назидание остальным.
– А потом они посадили тебя в одиночку, верно?
Я киваю.
– Да. Начальник тюрьмы думал, что это будет суровое наказание, но для меня все было наоборот. Во-первых, это дало мне возможность побыть вдали от всех, кто на меня покушался. Я проводил большую часть времени, просто думая о всякой чуши.
– Например?
– Например… Даже не знаю. Обо всем, что поддерживало меня на плаву. О причинах, из-за которых я вообще боролся. Долгое время это была моя семья. Даже будучи за решеткой, я знал, что должен вернуться к ним. Я хотел снова увидеть улыбку мамы, увидеть, как она читает свои любимые книги, как строит лучшую жизнь без отца. Встретиться с Виком и Рэнсомом и сделать все то, о чем мы говорили до того, как я попал в тюрьму. Но даже после смерти мамы память о ней помогала мне продолжать жить. Как только я по-настоящему задумался об этом, то понял, что она бы не хотела, чтобы я развалился на части только из-за того, что ее больше нет. Это было единственное, что меня волновало, и, сосредоточившись на том, что осталось от моей семьи, я не сошел с ума в той одиночке. Даже когда я вышел из камеры, а затем и из тюрьмы в целом, они были всем, о чем я заботился. Весь остальной мир мог бы сгореть дотла, мне едва ли было до этого дело. Пока моя семья была в безопасности, мне было на все наплевать.
– Им повезло, что ты у них есть, – бормочет Уиллоу. – Твоим братьям. И маме тоже. Ты любишь сильнее, чем все, кого я когда-либо знала. Ты очень заботливый.
Я пожимаю плечами, сила и искренность ее слов поражают меня прямо в сердце.
– И добавил еще кое-кого к списку людей, о которых сейчас нужно заботиться, – бормочу я. – И я сделаю все, чтобы они все были в безопасности.
Я встречаюсь с ней взглядом, чтобы убедиться, что она понимает, о чем я говорю.
У нее перехватывает дыхание, полные губы слегка приоткрываются. Затем по ее лицу расплывается улыбка, она освещает Уиллоу и делает ее еще прекраснее.
Затем она наклоняется и целует меня. Ее губы, мягкие и теплые, прижимаются к моим. Чертовски сильный контраст с мордобоем, которому я подвергся, или с самодовольной, холодной насмешкой Оливии. Я чувствую привязанность и заботу Уиллоу, чистую и нежную. Эти чувства питают что-то внутри меня, и одновременно заставляют жаждать большего.
Я целую ее в ответ, крепче сжимая ее бедра. Сначала она задает темп, и я поддаюсь ее ритму, позволяя движениям быть глубокими и медленными. Отстраняемся, лишь когда нам нужно сделать глубокий вдох, а потом снова соединяемся. Языки сплетаются, тела прижимаются друг к другу.
Сколько же в этом поцелуе смысла. Я вдруг начинаю понимать, что каждый поцелуй с Уиллоу такой. Не просто поцелуй, а нечто гораздо большее.
Но это только вопрос времени, когда между нами начнет разгораться страсть. С ней всегда так. Ощущения становятся глубже, жарче, мы гонимся за желанием быть как можно ближе друг к другу.
Она как гребаный наркотик. Просто ощущая ее вкус, я всегда жажду большего. Поцелуев недостаточно, и мне нужно от нее все.
– Ты нужна мне, солнышко, – бормочу я ей в губы. – Мне нужно быть внутри тебя. Мне это охренеть как нужно.
Уиллоу тихо стонет, а затем кивает. Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, ее глаза сияют.
– Да, – выдыхает она. – Пожалуйста.
Это все, что мне нужно было услышать. Я рычу себе под нос, а затем быстро поднимаю ее и поворачиваю спиной к себе.
Я слегка стаскиваю с нее штаны, пока она тянется назад, чтобы приобнять меня одной рукой за шею. В такой позе немного неудобно, но я знаю, что на большее у нас нет времени. Ее брюки и трусики остаются собранными вокруг бедер, и от одной мысли о том, какой тугой она будет, когда я наполню ее, мой член начинает пульсировать.
