Вик и Рэнсом отошли от того места, где находились, пока наблюдали за боями Мэлиса. Теперь они стоят с краю толпы, разговаривают, склонив головы друг к другу, и оба выглядят немного встревоженными. Вик замечает нас первым и осматривает пространство, пока мы направляемся к ним. Что-то вспыхивает в его голубых глазах при виде меня, и он локтем толкает Рэнсома – тот тоже поднимает взгляд.
– Наконец-то, – говорит Рэнсом, когда мы подходим к ним. – Мы как раз собирались спуститься и убедиться, что ты не сдох где-нибудь в раздевалке.
Мэлис закатывает глаза.
– Я оскорблен, что ты думаешь, будто такой фигни хватило бы, чтобы меня прикончить.
– Ты бился хорошо, – говорит Вик. – Они явно не ожидали такого поворота.
– Вот почему их уложили, а меня нет, – парирует Мэлис.
Несмотря на все эти шутки, я могу сказать, что они все злы из-за того, что Мэлису вообще пришлось драться. И у них есть на это полное право.
В кармане звонит телефон, и я заранее знаю, что это Оливия. Она прислала сообщение, в котором просит меня встретиться с ней у машины.
Конечно, она решила не возвращаться за мной в раздевалку. Скорее всего, дорогая бабуля не может допустить даже мысли о том, что кто-нибудь мог бы увидеть ее в подобном месте и подумать, будто Оливия Стэнтон – поклонница низкопробных подпольных боев.
– Мне нужно идти, – говорю я братьям, уже испытывая грусть от расставания с ними. – Мэлис, ты отлично поработал. Я рада, что с тобой все в порядке.
Он ухмыляется и сжимает мою руку.
Рэнсом заключает меня в объятия, крепко прижимая к себе.
– Ты ведь заботишься о себе, верно? – спрашивает он. – Держишься в стороне от неприятностей?
Я смеюсь и киваю.
– Да. Настолько, насколько вообще могу. И вы делайте то же самое, окей?
– О, нам подавай только самые исключительные неприятности, – отвечает он, криво усмехаясь.
Когда он отступает, подходит Вик. Он колеблется, а затем протягивает руку и кладет ее мне на плечо. Я чувствую, как его пальцы немного дрожат, но я просто рада, что он вообще прикасается ко мне.
– Мы рядом, если понадобимся, – бормочет он. – Всегда.
– Знаю, – говорю я ему. – Вы всегда рядом со мной.
Я с трудом сглатываю и едва заставляю себя отойти от них и направиться обратно к машине. Там меня встречает Оливия. Она быстро и по-деловому садится на заднее сиденье, и водитель без комментариев заводит машину.
Выражение самодовольства, которое, кажется, окружает мою бабушку, заставляет меня сжать челюсти. Во мне закипает гнев.
– Ты получила от сегодняшнего вечера все, что хотела? – спрашиваю я ее, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу.
– Да, – говорит она, складывая руки на коленях. – Трою пришлось пойти на уступки в некоторых требованиях. Его чрезмерная самоуверенность привела к его краху. Выбила почву из-под ног, так скажем, и это хорошо. Очень даже хорошо. – Она откидывается на спинку сиденья с легким вздохом. – Я знала, что поступила правильно, когда не убила братьев Ворониных после той выходки с твоей девственностью. Я все обдумала и решила этого не делать. А теперь смотри, какими полезными они оказались.
Мне нечего на это сказать. Я просто сжимаю кулаки, глядя прямо перед собой и пытаясь справиться с эмоциями. Пусть я и была зла на них за то видео, которое они сняли с моим участием, теперь я точно знаю, от чего они пытались меня спасти, и не могу не испытывать благодарности за это. Даже если в конце концов Оливия все перевернула, чтобы добиться своего.
Несмотря на мое молчание, бабушка не собирается оставлять эту тему. Когда мы заворачиваем за угол, она смотрит на меня, склонив голову набок.
– Ты любишь их, не так ли? – спрашивает она, пристально глядя на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Потому что вполне очевидно, что они любят тебя.
Сердце подпрыгивает в груди, сильно ударяясь о ребра.
Я знаю, то, что существует между нами, имеет большое значение, но я еще не дала этому названия. Мне страшно думать об этом.
Мысли мечутся, словно безумные. Цепляясь ногтями за ткань брюк, я опускаю взгляд, пытаясь хоть немного спрятать от нее свое лицо. Я не могу не задаться вопросом, не поднимает ли Оливия этот вопрос сейчас, потому что хочет получить больше рычагов воздействия на нас.
Потому что правда в том, что даже если мы с братьями Ворониными и правда любим друг друга, опасно признавать это сейчас, когда между нами стоит некто, пытающийся использовать эти чувства против нас.
На протяжении нескольких кварталов в машине царит тишина, и вместо того, чтобы добиться от меня ответа, Оливия меняет тему, прерывая мои размышления.
– Теперь, когда с Троем все улажено, завтра будет объявлено о помолвке, – говорит она. – Тебе нужно быть готовой.
Меня захлестывает новая волна страха, и я закрываю глаза, пытаясь успокоиться.
Время на исходе.
День помолвки наступает гораздо быстрее, чем я ожидаю, а значит, что свадьба тоже не за горами. У меня все утро болит живот, из-за чего мне трудно есть или сосредоточиться на чем-то другом.
