— Ты бросил курить. — озвучиваю посетившую меня мысль. Я вдруг вспоминаю, как наблюдала из окна своей спальни за Кейном и Артуром, курящих на крыльце, и думала, что ни один актер кино не смог бы делать это так эффектно и красиво, как это делал Кейн, когда лениво выпускал густой дым через приоткрытые губы и крутил сигарету в длинных пальцах.
— Несколько лет назад. Плохая привычка. — он оценивающе смотрит, как я отпихиваю нарезанные дольки авокадо на край тарелки и уточняет: — Почему ты не ешь?
— Не люблю авокадо. — пожимаю плечами. — оно напоминает мне кусок масла.
Кейн отпивает кофе и делает быстрый жест рукой, после которого перед нами появляется официант.
— Девушке нужно меню. — кивает на меня, и парень через минуту возвращается с черной папкой в руке.
— Это лишнее. — в нерешительности смотрю на длинный список блюд. — Я вполне могу обойтись тостами.
Я удивлена тем, что Кейн предложил мне выбрать завтрак самой, потому что думала, что заказывая еду за меня, он напоминает мне об отсутствии выбора, а выходит, он просто не думал о том, что мне может не понравиться.
— Просто закажи то, что хочешь. — с намеком на раздражение произносит Кейн, глазами указывая на меню. — У меня нет цели заморить тебя голодом.
Решив не спорить, я быстро пробегаюсь по страницам и заказываю панкейки с ягодами и апельсиновый сок, которые к счастью приносят быстро, и мне не приходится нервничать от того, что мне придется есть в спешке.
— Во сколько нас ждут на яхте? — спрашиваю, когда мы покидаем ресторан, памятуя о том, что мне нужно приобрести купальник.
— В десять. — Кейн обхватывает двумя пальцами мое предплечье и делает характерный кивок головой. — Здесь налево.
Я следую за ним, пока мы не достигаем золотой вывески над стеклянной дверью, за которой видны манекены в шляпах и цветастых парео. Кейн заводит меня внутрь, и мы сразу же попадаем под лучи сияющей улыбки девушки-консультанта.
— Нам нужен купальник, — Кейн указывает головой в сторону манекена и обводит его пальцем. — И вот это все.
Девушка начинает улыбаться ещё шире и быстро сканирует мою фигуру профессиональным взглядом, от которого мне становится немного неуютно.
— Пройдемте со мной, — красиво взмахивает рукой, указывая на стенд, завешанный разноцветными бикини.
— Я могу выбрать сама? — смотрю на Кейна, который, сведя брови к переносице, достает из кармана телефон.
— Я точно не буду принимать в этом участие. И сделай так, чтобы не пришлось ждать долго.
Он прикладывает телефон к уху и отворачивается, а я, ободренная очередной возможностью выбора, быстро следую за консультантом.
В течение сорока минут мы подбираем для меня два комплекта купальника, широкополую кремовую шляпу, опоясанную черной лентой и шёлковую тунику длиной до колен, и девушка относит весь этот дорогостоящий ворох к кассе.
Кейн, который все это время, казалось, не прекращал разговаривать по телефону, отводит динамик в сторону и коротко бросает:
— Очки. — после чего вновь возвращается к звонку, и я удивлённо отмечаю, что даже будучи занятым, ему удается контролировать процесс неинтересного ему шоппинга.
— Оправа кошачий глаз подойдёт идеально, — воркует девушка, протягивая мне черные очки экстравагантной формы. Я недоверчиво опускаю их на нос и думаю, что она права: заострённая у краев оправа выглядит непривычно, но стильно.
Упаковав ее в громоздкий кожаный чехол, девушка относит его к груде вещей на кассе, после чего Кейн оплачивает покупки, не удосужившись заглянуть за что он, собственно, платит. Когда я вижу итоговую сумму на экране, то невольно морщусь. Пусть Кейн может себе это позволить, но платить столько из-за единственного дня, проведенного на яхте, кажется неоправданным расточительством.
— Для заложницы я слишком дорого тебе обхожусь. — бормочу, когда мы покидаем бутик с охапкой пакетов.
Ловлю на себе быстрый взгляд, и вижу, как уголок его рта насмешливо ползет вверх. Почти улыбка. Вот это да. На моей памяти такой чести удостаивался только Артур.
Воспоминание о брате заставляет меня машинально сунуть руку в сумку, чтобы найти телефон. Нужно не забыть держать его рядом, на случай если он позвонит — думаю, среди общего веселья я смогу улучить момент, чтобы поговорить с ним.
— Кейн, ты ведь знаешь, что очень нравился мне в Индиане? — Слова выходят из меня сами собой, и я понимаю что давно хотела сказать об этом, потому что мне важно, чтобы он знал, что та ночь не была актом распущенности с моей стороны. Я хочу, чтобы он знал, что для меня она много значила, даже если для него она не значила ничего. Так будет честнее.
Кейн слегка поворачивает голову в мою сторону и, не меняя выражения лица, спокойно произносит:
— Я ничего для этого не делал.
