Я знаю, что он прав. Он ни разу не дал мне повода думать, что смотрит на меня больше, чем на младшую сестру своего лучшего друга. Не дал ни малейшего повода ему симпатизировать, всегда оставаясь неприступным и равнодушным. Моя безудержная девичья фантазия додумывала все сама: наделяла его мыслями и качествами, которые делали его в моих глазах ещё привлекательнее, позволяя очаровываться его молчаливой таинственностью.
— Тебе и не нужно было. — тихо говорю себе под нос, и боковым зрением замечаю, что Кейн продолжает на меня смотреть.
Мы прибываем на яхту ровно в десять. С палубы грохочет музыка, и еще с трапа я вижу мелькающие шоколадные фигуры девушек в бикини.
Опустив на глаза солнечные очки, Кейн решительно берет меня за руку и тянет за собой вверх.
— А там будет, где переодеться? — с беспокойством оглядываю белоснежные борта яхты с серебристыми поручнями. Я никогда близко не находилось рядом с такой роскошной махиной и понятия не имею, чего можно ожидать внутри.
— Внутри есть каюты, туалет и душевая и даже бассейн. — терпеливо поясняет Кейн в ответ на мою неосведомлённость и, подняв руку, машет кому-то в знак приветствия.
Я прослеживаю его взгляд и вновь чувствую укол ревности: Алекса направляется к нам, демонстрируя идеальный загар на своих идеальных формах, подчеркнутых узким белым бикини.
— Доброе утро! — она поднимает на лоб зеркальные очки и обнимает Кейна за шею, после чего с приветливой улыбкой смотрит на меня: — Тебе, наверное, нужно переодеться, Эрика? Каюты вниз по лестнице, выбирай любую свободную.
Послав ей ответную улыбку, в нерешительности смотрю на Кейна, не зная, стоит ли мне ждать его, однако, ответ приходит, когда он прижимает ладонь к моей талии и слегка подталкивает в указанном Алексой направлении.
— Я покажу ей сам.
Мы спускаемся вниз по белым ступеньками с металлической окантовкой и оказываемся в небольшом узком проходе, окруженном дверьми. Подняв на лоб солнцезащитные очки, Кейн оценивающе пробегается по ним глазами, и толкнув ту, что приоткрыта, указывает мне входить.
Мебели внутри каюты немного: рядом с круглым стеклом иллюминатора располагается небольшой стол со стоящими бутылками минеральной воды, встроенный шкаф цвета светлого ореха в тон настенным панелям и широкая двуспальная кровать, застеленная покрывалом.
Я кладу сумку на кровать и бросаю неуверенный взгляд на Кейна, который раскручивает крышку на стекле минералки. И пусть мы не раз занимались сексом, от чего-то при мысли, что мне нужно будет переодеваться в его присутствии, я начинаю жутко смущаться.
Сделав несколько глотков из бутылки, он переводит глаза на меня и вопросительно поднимает бровь:
— Чего ты ждешь?
Пробормотав “ничего”, я поворачиваюсь спиной к нему и начинаю доставать из сумки приобретенный пляжный набор. Выкладываю на покрывало оба купленных купальника и выбираю синий в белый горошек на тонких завязках. Второй купальник более закрытый, и я бы ощущала себя в нем комфортнее, вот только его цвет говорит против: он белый, и в белом купальнике уже ходит Алекса, а я предпочла бы просидеть в платье весь день, чем походить на ее клона.
Снимаю ценники и, убрав их в боковой карман сумки, начинаю стягивать сарафан через голову. За спиной слышится шорох и звук расстегиваемой молнии, и я понимаю, что Кейн тоже переодевается. Это действие снова приводит меня в странное трепетное смущение: есть в этом что-то очень интимное — переодеваться вдвоем в одной комнате.
Аккуратно разложив платье на покрывале, чтобы не помять, завожу руки назад и подцепляю застёжку бюстгальтера, ощущая, что кожу на позвоночнике начинает ощутимо покалывать. Игнорируя волнение от мысли о том, что Кейн за мной наблюдает, быстро прижимаю к груди лиф купальника и протаскиваю тонкие полоски бретелей к шее. Не успеваю их завязать, как мне на поясницу ложится твердая ладонь и скользит вниз под ткань белья, раздвигая ягодицы. Пальцы Кейна вонзаются в мое лоно, заставляя тихо ахнуть и ухватится ладонью за его бедро, пока так и не нашедшая опоры ткань купальника падает вниз. Не переставая расширять меня изнутри, он надавливает мне на поясницу и твердо командует:
— Упрись руками в кровать.
Едва мои ладони касаются ткани покрывала, шероховатая ткань кружева, царапая кожу, спускается вниз, а внутренности болезненно-сладко натягиваются от жёсткости проникновения.
— Кейн, — хриплю, сжимая покрывало. — кто-нибудь может войти.
— Они не увидят ничего, о чем бы не догадывались.
Темп ударов нарастает с каждой секундой, удваиваемый ладонями, толкающих мои бедра взад и вперёд, и, кажется, проходит вечность до того момента, как натянутая спираль внутри меня раскручивается, рассыпаясь искрами в глазах, груди и внизу живота. Уткнувшись ртом в покрывало я выливаю в него свой экстаз, содрогаясь под непрекращающимися движениями внутри себя, и когда дрожь стихает, ладонь Кейна тянет меня вверх, разворачивая к себе.
— Открой рот.
