Два зрелых кипариса на полянесплетаются так, что едва ли некажутся одним. Пока под неким угломиз синего надувного бассейна, что я купилаэтим летом, чтобы спасти свою жизнь, я не вижу,что там не одно, а два дерева, и оницелуются. Они целуются до того нежно,что смотреть на них – грубость, одна рукана плече у другого, вторая —в ветвях другого, как в волосах.С каких пор поцелуй стал стольопасен? Или вечно был он таким?Тот поцелуй беззаконный в уборной«Четырехликого лжеца»[6], бараназванного в честь часов, – как там еезвали? Или тот, первый с тобойна углу Метрополитен —авеню, перед тем, как ты пришел домойсо мною насовсем. Я смотрю сейчас на зеленыете деревья, и мне сладострастно.Я хочу, чтоб и дальше они целовались безстраха. Я хочу смотреть на них и нечувствовать, до чего обделена я объятьем. Придидомой. Всё тебя умоляет.<p>Изгнанные чудеса</p>
