Вечереет, свет серовато-золотойна склоне, и я думаю о поездкахиз Бруклина к Мысу[12] или жек Лунной горе из Города,или к Стокбриджу той самой зимойс Х и ее сестрой и кузиной,и как мы звали их Стокбриджами.И я случайно сказала, Желаю нам Норман-МейлероваРождества вместо Норман-Рокуэллова Рождества[13],и мы хохотали над тем, до чего грустное вышло быНорман-Мейлерово Рождество. Или как в другой раз мыждали, пока Т сложит наши сумки в машину,будто она не просто за рулем, ашофер. Или как после того, как Т оштрафовалина 6-й Восточной, она шла на предельной скорости, но дулана руль, будто он парус, и спрашивала:Машина вообще работает? Мы трое,набившись вечно в какое-нибудь таксии решая, куда нам дальше, лишь бы не по кроватям,потому что столько всего еще надо выяснить.И как кто-то однажды спросил Х,кончаются ли у нас когда-нибудь темы, чтоб дальшеговорить, но, конечно, они у нас не кончались,не кончатся, они нескончаемы, нескончаемо даже вот это,небо темнеет так, что мне быхотелось, чтоб мы бродили сейчас поНью-Йорку где-нибудь или сидели в «ГубернатореБрэдфорде»[14] и не бродили б совсем, или просто болталибы или же не болтали или счастливы были или не несчастны,и в этом моя потайная работа – быть достойнойвас обеих и этой бесконечной болтовни,где все интересно оттого, что выэто упомянули, добавив: Правда же интересно?И как мы говорим чаще всего: Помните,как в тот раз, и мы киваем, посколькупомним тот раз. Не считая тех нескольких раз,когда забываем, – как в тот раз, когда Хпыталась напомнить нам о чем-то и, когдамы спросили ее, о чем, сказала: Не знаю,но вы там были и я была там. Так и было.<p>Банка со скорпионами</p>
