Портрет полностью

– Я и так уже сказала слишком много, – Мари тяжело вздохнула. – Будьте осторожны. Хорошенько присматривайте за Тристаном.

Бывшая гувернантка поднялась и быстро удалилась, не оборачиваясь. Клеманс провожала ее взглядом до тех пор, пока та не исчезла за поворотом.

Клеманс еще несколько минут посидела на скамейке, стараясь вновь обрести хладнокровие. Кто она – эта Леонтина, ради которой ее наниматель мог бы пойти на риск и отравить супругу? Зачем доктору Левассёру причинять зло собственному сыну? Может быть, Мари Ланжевен просто все это придумала, чтобы придать себе весу или из обычной мстительности, ведь ее уволили. Может быть, она не вполне в здравом уме… И все-таки доводы бывшей гувернантки казались ей разумными. Если она сказала правду – значит, жизнь Тристана в опасности.

Подходя к дому, Клеманс увидела припаркованный в аллее «бьюик» доктора Левассёра. Мсье Ахилл укладывал в багажник два чемодана. Он с улыбкой кивнул ей.

– Доброго денечка, мамзель Дешан.

– Вы отправляетесь в путешествие?

– Повезу мсье Шарля на вокзал. Он примет участие в конгрессе медиков в Оттаве в конце недели.

Тем временем открылась входная дверь. Доктор Левассёр, с подчеркнуто деловым видом, в дорожном пальто, шляпе и перчатках, направился к машине. Клеманс вся застыла, увидев его. Да разве могло быть, чтобы этот человек, такой приличный буржуа, оказался отравителем? Признания Мари Ланжевен вдруг показались ей абсурдными. Краешками губ врач изобразил улыбку в знак приветствия гувернантке и устроился на пассажирском месте.

Дверь хлопнула. Мотор заурчал, авто сперва тронулось, а потом выехало на улицу.

Клеманс посмотрела вверх, на башенку. Два слуховых окошка, белевшие в солнечном свете, походили на глаза слепца.

Клеманс ознакомилась с текстом, который ученик сочинил, пока ее не было. И снова была очарована тонкой чувствительностью подростка, живостью его ума. Особенно удалось ему описание Филеаса Фогга – оно отчасти напомнило ей доктора Левассёра.

– Блестяще, мсье Тристан. Я и сама не написала бы лучше.

На его лице засияла улыбка. Клеманс едва удержалась, чтоб не обнять его. Как не полюбить этого мальчика? Он такой смелый, так умеет держать удар, а ведь сколько испытаний пережил. Наверное, у детей больше способностей переносить самые худшие несчастья, нежели у взрослых. А разве она не переживала после смерти родителей? Чтение – вот что помогло ей создать свой особый внутренний мир, куда не мог добраться никто. Несомненно, приступы лунатизма у ее ученика играли роль безопасного убежища, способа окружить себя ширмой со всех сторон, чтобы защититься. Защититься от собственного отца. От одной этой мысли все заледенело у нее внутри.

Ближе к вечеру, после занятий по географии, Клеманс вышла из зала для уроков и прошла по коридору, который вел к кабинету доктора Левассёра; дверь в него была полуоткрыта. В замке торчал ключ. Гувернантка с бьющимся сердцем застыла на пороге и тут заметила мадам Августу – та на коленях, поставив рядом ведро, энергично натирала пол тряпкой, пропитанной мастикой. При каждом движении прислуги звякала связка ключей, привязанных к ее поясу. Тут у молодой женщины созрел план. Это рискованно, однако не было иного способа найти улику, хотя бы самую косвенную, чтобы подкрепить обвинения бывшей гувернантки. Она тихонечко вытащила ключ и изучила его: золоченый, на бородке четыре зубца, самый крайний длиннее остальных. Вставила ключ обратно в замок и удалилась на цыпочках.

Мадам Августа, отнеся поесть Тристану, поставила на стол две полные до краев миски рагу из свиных ножек. За ужином Клеманс рассеянно внимала охам и ахам кухарки, упрекавшей ее в том, что она не ест, а клюет как птичка:

– Если хотите когда-нибудь выйти замуж, вам надо хоть чуть-чуть нарастить мяса на ваши косточки.

Когда она встала, собираясь уйти, служанка снова загремела ключами.