Придя в себя, она не могла понять, где находится. Все вокруг белое – потолок, шторы, стены. Издалека до нее долетел звук чьего-то голоса. Она попыталась выпрямиться, но все тело онемело, голова упала на грудь, ее тошнило.
Послышался женский голос.
– Она приходит в себя.
Женщина в черном платке. Рядом с ней мужчина, весь в белом. Он врач?
Она поморгала.
– Где… я? – прошептала она с таким трудом, словно рот ей набили камнями.
– Я доктор Харви. Вы проспали целых два дня. Все будет хорошо.
Его имя показалось ей знакомым. Ей захотелось сесть в постели, но женщина в платке удержала ее за плечи.
– Вам надо беречь силы.
Она закрыла глаза.
Жанна открыла глаза. Ей понадобилось немного времени, чтобы узнать белую комнату. Тошнота прошла, и туман в голове рассеялся. На сей раз удалось приподняться и сесть. В желудке заурчало. Она почувствовала, что очень голодна. Осмотрелась. Умывальник. Зеркало. Календарь, кричащие цвета которого контрастировали со всей окружающей белизной. Она, несомненно, в больнице. Ее сразил какой-то недуг?
Опираясь на изголовье кровати, она встала, сделала несколько шагов к зеркалу. Лицо исхудало и приобрело восковую бледность; волосы рассыпались по плечам. Она обратила внимание, что одета в бесформенную темно-лиловую робу. Она не помнила, чтобы когда-нибудь ее надевала. Большое окно было зарешечено. За ним располагался парк. Люди в белом играли в мяч. Медсестра толкала впереди себя инвалидное кресло на колесах. Каменный портик. Теперь она знала, где находилась.
Ее охватило чувство ирреальности происходящего. Что она делает в психиатрической больнице? Где Изабель?
Дверь открылась. Монахиня принесла блюдо с едой.
– Мадемуазель Валькур! Вам, кажется, сегодня получше.
Жанна узнала ее. Это была сестра Ивонна.
– Я хочу знать, что я здесь делаю. Где Изабель?
Сестра Ивонна, удивленная тем, что пациентка вдруг заговорила, хотя с дня своего заключения здесь не могла проронить ни слова, поставила блюдо на столик, сделав благостное лицо, – как и каждый раз, когда происходило что-нибудь необычное.
– Вы, должно быть, проголодались. Я принесла вам поесть.
– Ответьте мне!
– Вы в хороших руках, мадемуазель Валькур, – только и могла ответить монахиня.
– Я Жанна Левассёр, и я требую объяснений!
У нее внезапно закружилась голова, пришлось сесть в кресло.
– Пойду позову доктора Харви.
Спустя пару секунд в палату вошел врач.
– Мадемуазель Валькур, сестра Ивонна сказала мне, что вы проснулись.
– Прошу вас, помогите мне, – убеждала его она. – Я – Жанна Левассёр, супруга доктора Левассёра. Я не знаю, с чего вдруг оказалась в этой палате. Где моя сестра Изабель? Я хочу знать, что происходит.
Врач подошел к пациентке и ласково заговорил с нею:
–
Ужас пригвоздил Жанну к креслу.
– Это кошмарное недоразумение. Повторяю вам. Я Жанна Левассёр.
Она ощупала безымянный палец и почувствовала, что на нем больше нет обручального кольца. Она не могла припомнить, что сделала с ним.
– Я хочу видеть своего мужа, доктора Шарля Левассёра, он подтвердит, что я его жена.
Доктор Харви принял смущенный вид.
– Боюсь, мне придется сообщить вам плохую новость, мадемуазель Валькур. Ваш шурин по телефону уведомил меня, что два дня назад, то есть вечером семнадцатого мая, ваша сестра Жанна скончалась. От сердечного приступа. Мои глубочайшие соболезнования.
У Жанны вырвались жуткие вопли, крики угодившего в западню животного, бьющегося в агонии, и она забилась в судорогах, когда врач крепко взял ее за плечи, пытаясь успокоить.
– Сестра Ивонна, санитаров сюда.
Вопли продолжались до тех пор, пока в палату не ворвались трое мужчин в белом, они схватили пациентку и с трудом удерживали, пока доктор Харви вводил ей сильное успокоительное.