Портрет полностью

Когда Жанна вынырнула из той черной дыры, в которой барахталась, она первым делом подумала о сестре. Иза, она мертва. Какой кошмар, надо просто проснуться – и ужас развеется, как дым. Она попыталась приподняться, но никак не получилось: ее запястья были привязаны к постели ремнями. Пошевелила плечами – тщетно, потом подняла голову и обвела взглядом комнату. Она лежала в той же самой палате с ее безжалостной белизной. Меня заперли в Сен-Жан-де-Дьё. Ей вспомнились слова врача: «Ваша сестра Жанна два дня назад скончалась. От сердечного приступа». В груди что-то так сильно сжалось – ей показалось, что сердце сейчас разорвется. Господи Боже мой. Если ты существуешь, сделай так, чтобы я умерла.

Тристан. Одна лишь мысль о том, что сын может поверить в ее смерть, ужаснула ее. Мне надо найти способ выбраться отсюда. Какой сегодня день? Если она хочет освободиться от этого бреда, ей обязательно нужно цепляться за реальность.

Она напрягла память, чтобы восстановить события. Как она оказалась в психушке? Кто ее здесь запер? Когда? Темно-лиловая роба. Та самая, которую носила Иза. Перед глазами промелькнуло мимолетное воспоминание – Изабель, сидящая в этом кресле в этой робе. Ключ к загадке был именно здесь, но сперва необходимо вспомнить исходную точку. Дом, спальня в башенке, голос Шарля. Она чувствует такую слабость. Она умоляет его разрешить ей повидать Изабель в последний раз. И он согласился. Какое счастье! Столько лет он запрещал ей посещать Изабель, а тут вдруг… Что заставило Шарля изменить решение?

Дверь открылась и снова закрылась. Жанна повернула голову и увидела, что вошла сестра Ивонна с блюдом, на котором стояли дымящаяся миска, стакан воды и два флакона.

– Здравствуйте, мадемуазель Валькур! – завопила она чересчур игривым голоском. – Ну как мы сегодня себя чувствуем?

Лежи спокойно.

– Все хорошо.

– Если будем послушненькие, я смогу отвязать вас, – продолжала она, ставя блюдо на прилегающий к кровати столик.

Хоть Жанне это «мы» и казалось до глупости детским, она понимала: ей необходимо превратить монахиню в союзницу; от этого зависело, удастся ли ей выжить. Служащая же, увидев, что пациентка успокоилась, отпустила ремни. Начало свободы, подумала Жанна.

– Какое сегодня число? – спросила она.

– Среда, двадцатое мая тысяча девятьсот тридцать первого года. Вы делаете успехи, мадемуазель Валькур. Я принесла вам вкусный супчик и ваши лекарства.

Жанна оказалась слишком слабой, чтобы поесть самой. Монахиня помогла ей, покормив ее с ложечки, потом открыла склянки и высыпала в ладонь четыре таблетки.

– Скажите «а-а».

Жанна повиновалась. Женщина положила пилюли на язык пациентки и протянула ей стакан с водой.

– Нужно как следует проглотить.

Жанна отпила один глоток.

– Хорошая девочка. Ну же!

Дождавшись ухода монахини, Жанна выплюнула таблетки себе в руку. Потом подошла к умывальнику, выкинула их туда, пустила воду из крана и прополоскала рот, размышляя, прибегала ли ее сестра к той же уловке, чтобы сохранить ясность рассудка. Шарль берет ее за руку, помогает сойти вниз по лестнице; кажется, он нервничает. У мсье Ахилла выходной. Муж сам распахивает перед ней дверцу пассажирского сиденья, она садится в машину, она торопится, ей нужно лишь одно – крепко обнять сестру.

– Добрый день, мадемуазель Валькур.

В палате появился доктор Харви с папкой в руке. Жанна подошла к нему.

– Вы говорили с моим мужем?

– Кажется, вы в наилучшем виде.

Он усадил ее в кресло и сам сел на стул.

– Вам нужно поговорить с ним, он подтвердит вам мою личность!

– Когда люди узнают о кончине близкого человека – нет ничего необычного в том, что они отрицают реальность. Неприятие – форма защиты.

– Я не отрицаю реальности, доктор Харви. Это я – Жанна Левассёр.

– Мадемуазель Валькур…

– Перестаньте называть меня мадемуазель Валькур! Сегодня среда, двадцатое мая тысяча девятьсот тридцать первого года. Я – Жанна Левассёр, родилась шестнадцатого июня тысяча восемьсот девяносто четвертого года. Мои родители умерли двадцать второго апреля тысяча девятьсот четырнадцатого и похоронены на кладбище Нотр-Дам-де-Неж. Моя сестра Изабель была помещена в Сен-Жан-де-Дьё двадцать четвертого декабря тысяча девятьсот двенадцатого года после нервного потрясения. Я проживаю в доме тридцать четыре на проспекте Керб, в Утремоне. Вышла замуж за Шарля Левассёра в субботу, десятого мая тысяча девятьсот тринадцатого. Церемония состоялась в церкви Сен-Виатор. Нашему сыну Тристану двенадцать лет. Прошу вас, выпустите меня отсюда, я так нужна моему сыну!