Портрет лива в Старой Риге полностью

З и н т а. В сберкассе у талончиков одна сторона черная, знаете? Ее заполняют, когда кладут деньги, а другую, красную, — когда снимают… Знаете, когда я в первый и единственный раз за все свои годы в Огре заполнила красную? (Указывает на белое свадебное платье.)

А у р е л и я. Значит, ты копишь деньги.

З и н т а. Не только. Я училась готовить. Слушала лекции, каким должен быть интерьер современной квартиры, как правильно расставить цветы, и о грудных детях, как правильно за ними ухаживать, и как воспитывать детей…

А у р е л и я. Дети.

З и н т а. Две девочки и мальчик.

А у р е л и я. Ты еще не записала их на очередь в детский сад?

З и н т а. Нет, но я придумала им имена… Какие, я вам не скажу, а то вы будете смеяться.

А у р е л и я. Да. Как только ты, Зинта, из реальной действительности переносишься в мир грез, твое лицо светлеет.

Зинта, посмотрев на Аурелию, бросает взгляд на начатое платье… Направляется опять на балкон, где опускается на скамеечку и опирается лбом о перила.

Аурелия вновь обращается к журналам.

З и н т а (взглянув вниз, отрывается от перил, шепчет). Выключите, пожалуйста, свет!

Аурелия недоуменно смотрит на девушку.

Тетя Аурелия, прошу вас… Скорее!

Аурелия протягивает руку, выключатель находится рядом со столом, и комната погружается в сумерки летнего вечера. На улице на фоне неба теперь особенно вырисовывается ретрансляционная телевизионная башня в огнях.

Зинта проскальзывает в комнату.

А у р е л и я. Таливалдис?

З и н т а. Нет… (Торопливо собирает раскроенное платье и швейные принадлежности.)

А у р е л и я. Что там было?

З и н т а. Майра…

А у р е л и я. Ну, слушай!

З и н т а. Я поработаю на кухне, можно?

А у р е л и я. Пожалуйста, только с каких пор ты прячешься от Майры?

З и н т а (на полпути к двери). Я… Ну…

А у р е л и я. Опять что-то новое… Беги, беги. Кухня находится… Ты ведь не была?

Зинта качает головой.

В том конце дома, по другую сторону лестницы и прямо напротив.

З и н т а. Спасибо. (Быстро уходит.)

Спустя некоторое время в дверь уже стучит Майра.

А у р е л и я. Пожалуйста!

Входит  М а й р а.

М а й р а. Добрый вечер.

А у р е л и я. Добрый вечер.

М а й р а. Я, тетя Аурелия, идя сюда, остановилась и любовалась виноградной лозой над вашим балконом в электрическом освещении, но вы погасили свет, почему?

А у р е л и я. Разве тебе никогда не хочется посидеть в сумерках?

М а й р а. Разве у меня когда-нибудь есть время? Ни утра, ни вечера. Сплошная беготня.

А у р е л и я. Присаживайся.

М а й р а. Сердечно благодарю. (Устраивается на кресле.)

А у р е л и я. Переведи дух.

М а й р а. Я думала, раз сегодня пятница, у вас будет Зинта, потому что нашу комнатку уже трясет из-за нее, у Пуденции даже галлюцинации, серьезно!

А у р е л и я. Что же Зинта такое…

М а й р а. Каждый вечер неизвестно куда исчезает, возвращается заполночь, в цехе у станка клюет носом…

А у р е л и я. Тебе, Майра, полных восемнадцать, но говоришь ты как ребенок.

М а й р а. Ничего подобного! Я прекрасно понимаю, что вы хотите этим сказать, еще как понимаю, потому что мы и сами думали, что Зинта ходит с Феликсом, но нет!

А у р е л и я. Нет?

М а й р а. Феликс вчера вечером искал Зинту в общежитии!

А у р е л и я. Что ты говоришь.

М а й р а. Сторожиха его не пропускала, мы с Кристиной и Пуденцией сбежали вниз, в скверик… Суммируя вкратце, там произошло следующее: вариант каких-то там, ну, предсвадебных хождений молодых или чего-то другого лопнул! Бах-бах, тарарах! С большим треском, и разлетелся. Самое идиотическое, что в таких случаях вечно слетаются другие наши, особенно с четвертого этажа, эти мультитрепачки и болтуньи, можно дать гарантию, как осы на треснувшую баночку джема, а Феликсинь по пьянке, ну, вы бы слышали… От трезвого, ясное дело, от него иной раз пяти слов не дождешься… Те, дурачась, спрашивают его, почему он выбрал из всех Зинту, разве они не более привлекательны, и одна за другой выламываются перед ним, демонстрируя свои округлости, а Феликсинь заплетающимся языком бормочет только о жареных белых грибах, язык, мол, проглотишь, да выкрикивает о каких-то супчиках, в которых, дескать, Зинта тоже остается непревзойденной…

А у р е л и я. Хорошо, что ты мне это рассказала.

М а й р а. Что ж тут хорошего.

А у р е л и я. Кое-что вроде бы прояснилось.