Портрет лива в Старой Риге полностью

М а й р а. Придется так и сделать… (Идет обратно на балкон и продолжает прерванное занятие, развешивая на капроновой веревке скроенное белое свадебное платье Зинты.) Удмуртию она не знает, потому что родилась и выросла в Белоруссии. Как же так, говорю я, — Икшкиле ты видела… она была вместе с нами и очень восхищалась… в Икшкиле, говорю, ты была, а где находится колыбель твоего народа, не знаешь… Однажды вечером сидели мы с ней на скалах, вы, может, знаете, где Огре впадает в Даугаву, и я ей до тех пор рассказывала про Удмуртию, какие там растут удивительные фиалки и вообще, пока бедняжка с тоски не расплакалась, и во время отпуска мы с ней и одной ее подругой — татаркой, поедем в Удмуртию… (Закончив дела на балконе, возвращается в комнату.) Тетя Аурелия, в ту минуту, когда мы с ней там, у Даугавы, сидели, я и не подозревала, что меня ожидает в ботаническом саду, потому что эта фиалка называется совсем иначе и к Удмуртии не имеет ни малейшего отношения… Я, конечно, противилась, потому что для меня она есть и будет фиалкой Удмуртии, но ничего не помогло…

А у р е л и я. Таливалдис, верно, что-то напутал. Увлекаясь абсолютно всем на свете, он становится поверхностным.

М а й р а. Скорее, они сами перепутали и неправильно сказали Таливалдису… Мы поцапались, но одну фиалочку я у них все же выпросила, вроде бы для коллекции, хотя в нашей комнатке есть только жалкий кактусик, который мы все дружно то забываем полить, то вдруг, по внезапному вдохновению, поливаем все четверо, так что тот плавает… Да, и этот цветок мне… я не вижу в нем ничего особенного, хоть убейте, но я решила смотреть до тех пор, пока не постигну, в чем его, ну… своеобразие! (Оглядывается на дверь.)

Входит  Т а л и в а л д и с  с папкой.

Т а л и в а л д и с. Здравствуйте.

М а й р а. Здравствуйте. Мне следует мгновенно исчезнуть, верно?

Т а л и в а л д и с. Почему?

М а й р а. Я же обещала никогда больше не показываться вам на глаза.

Т а л и в а л д и с. Чепуха. (Кладет папку на стол.)

А у р е л и я. Рано ты кончил.

Т а л и в а л д и с. Да.

А у р е л и я. До рынка хоть дошел?

Т а л и в а л д и с. Дошел. Несколько колоритных старушек продавали ранние яблоки, но я чувствовал, что сегодня не идет, и…

А у р е л и я. Потому что вчера много сделал на Доле.

Т а л и в а л д и с. Может, поэтому. (Майре.) Вы бывали там, на Доле? Нет, разумеется… Захватывающе. Бетон, это все же нечто могучее, и люди, которые создают эту скалу искусственного камня, со временем становятся такими же… Рисовал до позднего вечера, мною овладела какая-то одержимость, ненасытность…

А у р е л и я. Ненасытность, это ты хорошо сказал. О себе.

Таливалдис выходит на балкон и видит на веревке части платья.

Т а л и в а л д и с. Зинта здесь? Ее работа?

А у р е л и я. Нет. Моя и Майры.

М а й р а. Зинта вчера взяла выходной, ей без звука дали, она годами не опаздывала и считается в цехе в числе лучших, и она уехала. К матери, надо полагать, хотя нам ничего не сказала, и обратно теперь вернется не раньше понедельника.

А у р е л и я. Мне пришла отличная мысль: пообедаем втроем.

М а й р а. Но я…

А у р е л и я. Я тебя учитывала. Предполагалось ведь, что ты будешь работать! У меня абсолютно все готово, надо будет только почистить и поставить варить картошку, она в алюминиевой мисочке на подоконнике.

Майра кивает и идет к двери.

Взглянув на Таливалдиса, останавливается.

М а й р а. Фиалка Узамбара.

Т а л и в а л д и с. Ну и?

М а й р а. А не Удмуртии.

Т а л и в а л д и с. Вот как… Разве это не там же где-то?

М а й р а. Узамбар? Да, неподалеку оттуда, в Африке.

Аурелия смеется.

Т а л и в а л д и с. В конце концов, важен сам цветок.

М а й р а. Разумеется, только экспедицию за ним, видите ли, я под вашим влиянием сорганизовала в Удмуртскую Автономную Советскую Социалистическую Республику… Что вы советуете мне делать, когда мы, три огрских девушки, приедем в Ижевск?

Т а л и в а л д и с. Ну…

М а й р а. Меня станут укорять…

Т а л и в а л д и с. Нет. В Удмуртии растет какой-нибудь цветок… не знаю, называется ли он фиалкой или как иначе, но у нас он еще не известен, и вы его откроете. Он очень необычен в своей кажущейся простоте, изысканный и безыскусственный.

М а й р а. Вы говорите так, будто видели его.

Т а л и в а л д и с. Может, и видел, во сне.

М а й р а  уходит.

А у р е л и я. Спасибо тебе, Талис, за книжную полку.

Т а л и в а л д и с. Пожалуйста. (Возвращается в комнату.)

А у р е л и я. Смотрится почти как новая.

Т а л и в а л д и с. Тетя Аурелия, этой весной неизвестно куда пропала зажигалка, которую мать подарила отцу на Новый год.

А у р е л и я. В самом деле?