Портрет лива в Старой Риге полностью

Зинта, с минуту глядя на него, резким движением бросает белое платье на пол посреди комнаты. Легкая ткань фаты прилипает к ее одежде, девушка и от нее освобождается сердитым рывком и, выпрямившись во весь рост, смотрит на Таливалдиса.

Таливалдис не двигается.

Тогда Зинта направляется через комнату к нему на балкон, прямо по разбросанным кускам белой материи, не глядя, куда ступает и что топчет.

На балконе она останавливается перед Таливалдисом.

Таливалдис обнимает Зинту. Целует.

Снизу раздается пронзительный свист, так свистят мальчишки, заложив в рот два пальца.

Таливалдис вздрагивает.

На улице раздается громкий смех.

Зинта, спокойно глянув вниз, берет Таливалдиса под руку и ведет в комнату.

Дойдя до платья, оба останавливаются.

С другой стороны, опираясь на два черных лакированных костыля, идет  А у р е л и я. Тоже останавливается.

С минуту царит молчание.

А у р е л и я (Зинте). Подними.

Зинта вроде бы готова послушаться, но, взглянув на Таливалдиса, быстро покидает комнату.

Таливалдис направляется за ней.

Аурелия протягивает руку с костылем, преграждая дорогу.

Т а л и в а л д и с. Тетя Аурелия…

Рука Аурелии опускается.

Т а л и в а л д и с  уходит.

Аурелия смотрит на куски свадебного платья и фату, оставшиеся на полу.

Прошла неделя. Суббота, первая половина дня, пасмурно, башня вырисовывается неясным силуэтом.

А у р е л и я, задумавшись, праздно сидит на своем обычном месте за столом.

В дверь стучат.

А у р е л и я. Входи.

Входит  М а й р а.

Почему так поздно, разве мы так договаривались?

М а й р а. Доброе утро.

А у р е л и я. Доброе утро, доброе утро.

М а й р а. Разве я могла зайти, если ваш сын здесь? Послушала за дверью, опять спустилась вниз и сидела у реки, пока не увидела, что он уходит… Почему он зовет вас тетей Аурелией, даже когда никого посторонних нет?

А у р е л и я. А как ему еще меня звать?

М а й р а. Извините, сын! Свою мать!

А у р е л и я. Я Таливалдису мачеха.

М а й р а. А… Я поняла, что…

А у р е л и я. Мачеха, как ты поживаешь? Твое здоровье, мачеха! Ты бы, Майра, так говорила?

М а й р а. Не знаю. У меня же были нянечка, воспитательница и учительница. Ни матери, ни мачехи у меня никакой не было, не говоря уж об отце… Таливалдис все еще работает в Икшкиле?

А у р е л и я. Да, усердно. Вчера только взял выходной, чтобы порисовать на Доле^{135} портреты строителей электростанции… Мачеха, родная мать, сиротки и прочие подобные слова нынче можно встретить в основном в народных песнях. Посаженые родители и подружки невесты… Подумать только, сегодня должна была состояться свадьба Зинты и Феликса…

М а й р а. Оппозиция против Зинты в общежитии жуткая. Сегодня утром на стене была надпись: «Позор!» Больше ничего ни нарисовано, ни написано.

А у р е л и я. А Зинта?

М а й р а. Молчит, разумеется, но наши абсолютно все считают, что она вела себя бессердечно, как крохоборка и негодяйка. Даже Кристините теперь так считает, а это что-то да значит… Было так. Феликс беспробудно пил, что прежде ему вовсе не было свойственно, а когда уж он несколько раз сачканул…

А у р е л и я. Что это такое?