Портрет лива в Старой Риге полностью

Ц е з а р ь. Преподавательницу зовут Дайна Бобровская, отметьте себе… Она прекрасный человек и давно уж не верит в аистов… как некоторые… (Копирует Аниту.) «Бог мой, будет ли этому конец!»

А н и т а (Белле). Ваше имя… простите…

Б е л л а. Белла.

А н и т а. Как, по-вашему, Белла, который сейчас может быть час?

Б е л л а (смотрит на часы и кивает). Юлис! Слышишь, что тебе говорят? Сейчас…

Ц е з а р ь (перебивает ее). Я должен добиться ясности, Белла.

Б е л л а. Ты совершенно прав, я разве что говорю, но сейчас ночь, пойми, и…

Ц е з а р ь. И лед идет, я понимаю… На Даугаве лед идет… Кружась, так сказать… Белла! Я тебе рассказывал, что я работаю монтером на телефонной станции?

Б е л л а. Рассказывал, но сейчас надо попрощаться, потому что скоро утро, как ты не можешь этого понять, и нельзя здесь оставаться, потому что… Юлис!

Ц е з а р ь. Одни в свободное время увлекаются спортом, другие мастерят что-нибудь… Янис, например, переделывает старый «Москвич» в моторку…

Б е л л а. Я знаю, но…

Ц е з а р ь. Я техникой занимаюсь на работе, да фактически и спортом тоже… вверх-вниз по лестницам шестиэтажных домов в центре города, не знаю сколько раз в день…

Б е л л а. Ты рассказывал…

Ц е з а р ь. Наверно, потому я и начал интересоваться…

Б е л л а. Ты и это мне рассказывал, что ты начал интересоваться песнями и собираешься изучить репертуар Эдит Пиаф и Пита Сигера, потому что они действительно поют от души и…

Ц е з а р ь. Верно, Белла! (Поет.) «На рассвете покину я Кларксдейл, чтобы больше сюда не вернуться…»

Б е л л а. Ну видишь, как хорошо!

Оба идут к двери.

Ц е з а р ь (останавливается). Нас пригласили выступить на концерте вместе с немецкими моряками, это большая честь. Песни прослушал художественный совет клуба, никому они не показались ни банальными, ни фривольными, ни… не знаю уж, какими еще… порнографическими, о господи! Никому, ясно? И тут является она. Анита Сондоре. Тонкий ценитель, знаток и… и эстет — не думайте, что мы не знаем иностранных слов… знаем, и не такие еще… Что вы искали во Дворце культуры, эстет? Сидели бы себе спокойно со своей любимой камерной музыкой опус номер такой-то и продолжали бы вязать крючком. А?

А н и т а. Белла…

Б е л л а (кивает). Юлис…

Ц е з а р ь. Вязать крючком, ясно? Крючком! Или на спицах!

А н и т а. Я буду вынуждена позвонить в милицию.

Б е л л а. Юлий, ты слышишь?

Ц е з а р ь. Слышу… Звонить — это она умеет, да еще как! Еще как! Когда она досыта назвонится куда только можно, ей, должно быть, становится легче… Чего только не насмотришься, бывая в разных квартирах! На улице Аудею^{8}, например, живет одна бывшая монашка, которая по ночам звонит по чужим телефонам и, если слышит мужской голос…

Анита идет к двери.

Б е л л а. Она и правда возьмет да позвонит…

Ц е з а р ь. Интересно, как? По прямому проводу через электрический утюг?

Б е л л а. Юлий!

Ц е з а р ь. Успокойся. Телефонов в этом районе еще нет.

Б е л л а (Аните, которая остановилась на полдороге). Ну что с ним делать?

А н и т а. Хотя бы увести в другую комнату.

Б е л л а. Идем.

Ц е з а р ь. Ей не по вкусу наши песни…

Б е л л а. Ну и что такого? (Постепенно начиная терять терпение.) Мне тоже иной раз не нравится то, что нравится всем, и наоборот! Как можно требовать, чтобы одно и то же всем нравилось в равной степени? Такого никогда не было и не будет. Ты просто… (Аните.) Не так ли? Вам не нравится, хорошо, и что такого? А в нашем доме, наоборот, все в полном восторге. Тетя Кристина, например, после нескольких эстрадных концертов заявила, что теперь ее на аркане не затащишь — конечно, потом она забывает и снова идет, — но когда мы тащились из Дворца культуры ВЭФа в свой Гризинькалн^{9}, она всю дорогу радовалась и повторяла, что давно ее так не захватывало и…

Ц е з а р ь. Тебе она сказала! Кому еще?

Б е л л а. Кому? Всем!

Ц е з а р ь. Всем, как же… В молочной Гризинькална… Директору клуба она сказала? В Дом народного творчества позвонила? В редакцию «Падомью Яунатне»^{10} написала? Тетя Анита Сондоре наоборот… Понятна разница? Одобрение сотен людей нигде не зафиксировано, а не понравилось одной старой деве — на весь мир слыхать… гремит как дырявый чайник, привязанный мальчишками к кошачьему хвосту…

Б е л л а (Аните). Извините, пожалуйста. Юлий, я тебя вполне серьезно и убедительно прошу, возьми пиджак и пойдем. Нельзя же так. Потом тебе самому будет неловко вспомнить, поверь мне, а зачем тебе это нужно?

Ц е з а р ь. Не так ли?

Б е л л а. Идем.

Ц е з а р ь. Не так ли?

Б е л л а. Юлис!

Ц е з а р ь. Иду, иду… (Встает.) Иду! (Поет.) «Чтобы больше сюда не вернуться!»

Б е л л а. Ну видишь, как хорошо.

Ц е з а р ь. Только обожди немного, договорились? Я чувствую, что сейчас мне необходим, знаешь, душ или что-то в этом роде. (Берет пиджак и уходит.)