Р у д и т е. Мы сами, ни у кого не спрашиваясь. Я так хочу помочь этой девушке… Может быть, после того как поправится, она останется у нас. Мы нашли бы ей работу и жилье, может быть, она поступила бы в школу… Не смейся, но дома я всегда была одна, и если б ты знал, как я когда-то завидовала девочкам, у которых были сестры.
Д и д з и с. Они готовы глаза друг другу выцарапать.
Р у д и т е. Так тоже бывает, но если тебе даже не с кем поссориться? Все одна и одна. Утром одна, вечером…
Д и д з и с. Я тоже один.
Р у д и т е. Не сравнивай. Были бы у тебя родители, которые раз в неделю устраивают землетрясение и потом не разговаривают между собой… Подруги ко мне не ходят, меня тоже не очень-то пускают… Теперь у бабушки я иногда чувствую себя так, будто меня с цепи спустили, потому что бабушка меня отчасти понимает, несмотря на свою фантастическую пугливость. Дидзи! Я была бы так счастлива, я заботилась бы, чтоб этой девушке всего было вдоволь и она поправилась… И у нас была бы своя тайна, и о ней знали бы только мы, единственные на всем свете…
Д и д з и с. Не знаю…
Р у д и т е. Только сбегать за ключом…
Д и д з и с. Я все же поговорю с дядей Валдисом.
Р у д и т е. Если ему можно доверять.
Д и д з и с. Вообще можно, хотя есть известный процент риска, что он скажет маме.
Р у д и т е. Девушка научила бы нас чудесным песням… Все полегли бы, если б мы вдруг рванули дуэтик на классном вечере. Всеобщий столбняк.
Д и д з и с. Дядя Валдис…
В а л д и с. Ну?
Д и д з и с. Рудите, или иди на кухню, ты хотела о чем-то спросить у мамы, или…
Р у д и т е
Д и д з и с. Жди меня в саду.
А если мы сами? Я и Рудите… Никто ни о чем не узнает. Мы сразу увезли бы девушку на квартиру родителей Рудите, где нет ни одной живой души, и…
В а л д и с
Д и д з и с. Да?
В а л д и с. Об этом не может быть и речи.
Д и д з и с. В таком случае считай… считай, что я тебе ничего не говорил.
В а л д и с
Д и д з и с. Ничего подобного я не говорил.
В а л д и с. Дидзи…
Д и д з и с. Ничего подобного.
В а л д и с. Ну что мне с тобой… Послушай. Скажи Рудите, чтобы она была здесь в шесть утра. В шесть и ни минутой позже.
Д и д з и с. А нельзя ли сейчас?
В а л д и с. Нельзя.
Д и д з и с. Почему?
В а л д и с. Почему, ты хочешь знать?
Д и д з и с. Рудите спросит у меня.
В а л д и с. Потому что… видишь ли, все хозяева картофельных и морковных владений сейчас начеку и не спускают глаз с лагеря…
Д и д з и с. Ясно.
В а л д и с. А утром, когда рассветет, они угомонятся и заснут. Я остановлюсь в низине и задним ходом подам машину к самой палатке, это будет одно мгновение…
Д и д з и с. Я могу идти?
В а л д и с. В шесть, не забудь.
Л о н и я. Ты еще здесь? Ты говорил, что пойдешь к ним и… Валдис, что-нибудь случилось?
В а л д и с. Еще нет, но могло случиться… Дети начали действовать самостоятельно.
Л о н и я. Дидзис и Рудите?
В а л д и с. Как я мог потерять осторожность и впутать в эту историю детей!
Л о н и я. Где они?
В а л д и с. Чтобы выиграть время, вернее, чтобы они за ночь не наделали непоправимых глупостей, я велел Рудите прийти в шесть утра. Понимаешь, будто бы затем, чтобы перевезти девушку в пустую квартиру.
Л о н и я. В шесть утра ты, кажется, и сам собирался?
В а л д и с. Потому и сказал, чтоб походило на правду.
Л о н и я. Ты не договорил…
В а л д и с. Лония…
Л о н и я. Что ты задумал? Ну скажи.
В а л д и с. Лония, летом мы должны были начать строить дом.
Л о н и я. У нас есть дом.
В а л д и с. Лачуга и пристроенная к ней странная веранда.
Л о н и я. Почему странная?
В а л д и с. Потому что она величиной с дом, если не больше.
Л о н и я. Не преувеличивай. Странные у нас только старинные окна, но мы привыкли и больше не замечаем. Несколько лет эти рамы простояли у сарая, их свезли на дрова, когда в центре сносили дом бывшего садовника имения. У отца рука не поднялась рубить.
В а л д и с. И он выдумал веранду, верно, а мы с тобой не придумали ничего и ничего не построили, мы просто живем… Хозяйство мы ликвидировали в два счета, когда рассудили, что оно не окупается, а молоко и все остальное можно достать в колхозе… От сада тоже мало что осталось, если не считать яблонь.
