Портрет лива в Старой Риге полностью

Р а с м а (берет себя в руки и прерывает сына). Мне не нравится, когда ты говоришь «гро».

Ю р и с. Знаю, а ей нравилось, потому что она красила волосы в рыжий цвет и одевалась, как молодая девушка. Слово «бабушка» к ней не подходило. Гораздо больше — «гроссмутер»[17], сокращенно «гро».

Р а с м а. Сейчас я распакую книги, и тебе будет чем заняться.

Ю р и с. Мама, они все трое были как живые, гро, папа и Шване, они говорили со мной и даже смеялись, но я понимал… во сне, глядя на них… что они мертвы, потому что я их убил…

С минуту царит тишина.

Из соседского репродуктора доносится эстрадная музыка.

Р а с м а (медленно, подбирая слова). Ты их не убивал. Я снова и снова твержу тебе это, и неужели действительно впустую? Они сами были виноваты. Должны были видеть, что ты нетрезв, и ни в коем случае не позволять тебе садиться за руль. Почему я не могу тебе этого втолковать?

Ю р и с. Потому что сама в то не веришь.

Р а с м а. Ты был вместе с ними, в той же самой машине, и сейчас мог бы находиться там, где находятся они. Целый год ты балансировал на грани жизни и смерти… Только здесь, на юге, ты вновь стал походить на человека, и я не позволю тебе… (Осекается, начинает распаковывать книги.) Юри, тут книги, о которых ты все время говорил… Наконец пришли… Пожалуйста! (Кладет на стол перед сыном первый том «Латышских народных песен» Кришьяна Барона^{80} и распаковывает остальные.)

Ю р и с (медленно раскрывает книгу). «Латышские народные песни»… Ты читала?

Р а с м а. По правде говоря, нет… Прошу, следующий том.

Ю р и с. Я их даже в руки не брал, хотя они стояли в столовой за стеклом, прямо перед глазами…

Р а с м а. Прежде, кажется, считалось, что «Народные песни» должны иметься в каждом порядочном латышском доме, но чтобы их кто-то читал — сомневаюсь.

Ю р и с (читает).

Р а с м а. Любопытно. Надо будет и мне полистать. Народным песням в свое время я научилась в деревне, мои родители были страстными любителями пения, но читать мы предпочитали романы, и чем толще, тем лучше… Вот тебе, все семь книг! (Поднимается, собирает оберточную бумагу, бечевку.)

Ю р и с. Спасибо.

Р а с м а. Теперь я пойду. (Идет в дом и вскоре возвращается с хозяйственной сумкой в руках.)

Ю р и с (читает).

Р а с м а. В самом деле занятно… Косарь… Сын, я могу оставить тебя одного или…

Ю р и с. Спокойно.

Р а с м а. А тебе ничего не нужно?

Ю р и с. Нет. (Вспомнив.) Мама, к обеду у нас будет гость.

Р а с м а. Гость? У нас?

Ю р и с (листает том «Народных песен»). Заголовок: «Юности, юношеской жизни и веселых натур восхваление».

Р а с м а. Юри, прошу тебя. Гость, ты сказал?

Ю р и с. Я? Ах да… Линда, правильно. К нам придет Линда.

Р а с м а. Откуда ты знаешь?

Ю р и с. Она… она вчера заходила. Вчера, когда ты была в гостях у Розановых… Она здесь живет.

Р а с м а. В Гагре?

Ю р и с. Нет, немного дальше, на Пицунде… (Листает том.)

Р а с м а. Почему ты мне не сказал?

Ю р и с. Знал, что тебе придется не по вкусу… (Читает.) «Добродетель и порок, врожденная натура».

Р а с м а. И именно Линда.

Ю р и с. Да.

Р а с м а. Да… Ну, что ж… Юри, я только в магазин, скоро вернусь.

Юрис кивает.

Р а с м а  поднимается по лестнице и исчезает.

Юрис откладывает второй том в сторону и, упав духом, просматривает все семь по порядку, очевидно, не зная, как отыскать в них что-то очень ему нужное.

Сверху летит шишка, со стуком падает перед ним на стол.

Юрис поднимает голову.

Раздается громкий смех, и на верху лестницы появляется  Л и н д а.

Ю р и с. Иди на помощь!

Л и н д а. Вы забрались на головокружительную высоту. (Спускается вниз, во двор.) Ниже не нашли? Поближе к морю!

Ю р и с. Поближе были только комнаты, а тут сдавался целый дом.