В и д в у д. Что вы, Расма, разве я не понимаю… Вижу, что вам не легко… Да, счастливого Нового года! Не так уж много осталось, завтра и послезавтра…
Р а с м а. И вам счастья. Загляните к нам как-нибудь еще, если вас не пугает крутой подъем. Может, в канун Нового года?
В и д в у д. Спасибо. Не хочу вам больше мешать, но, откровенно говоря, мне здесь чрезвычайно нравится…
Р а с м а. Пожалуйста! В углу сада есть место для костра, будем там жарить шашлыки, а чуть ниже растет ель, видите? Нужно только достать подсвечники и свечки, здесь это проблема… Приходите. Будут только Розановы.
В и д в у д. Сколько их, этих Розановых?
Р а с м а. Что-то семь или восемь.
В и д в у д. Ого?
Р а с м а. И они, вы только представьте себе, даже не думают каждый день менять туалеты, перекрашивать волосы и тому подобное, чтобы замечать друг друга, уважать и любить!
В и д в у д. Исключение, как всегда, подтверждает правило… Еще раз большое спасибо вам и, может статься, до свидания!
Р а с м а. До свидания.
Юри… Ну? Что такое?
Юри! Не пугай меня…
Ю р и с. Я нашел. Именно то, что искал. Я знал, что это должно здесь быть, но, когда нашел, у меня все же какое-то странное чувство…
Р а с м а. Но что это?
Ю р и с. Слушай…
Р а с м а. Не понимаю. Эта песенка, ну хорошо, она… она даже красивая, но… но неужели ты из-за нее… Юри!
Ю р и с. Она для меня очень важна… Рядом, оказывается, еще одна. Я ее тоже прочитаю.
Р а с м а. Прочитай, но я все-таки хотела бы, чтоб ты мне объяснил.
Ю р и с. После, хорошо? Я читаю. Слушай.
Р а с м а. Первые две строчки похожи.
Ю р и с. Они совершенно одинаковы. Мама, ты слышала о таком виде коровы — «латвийская голубая»?
Р а с м а. Не знаю, считалось ли это видом, но такие голубые коровы были, да. В одном селе на побережье я видела даже целое стадо, там их называли «морские коровы»…
Ю р и с. Расскажи!
Р а с м а. Что тебе рассказать? Сын, ты… ты неважно себя чувствуешь, да?
Ю р и с. Нет, нет… Расскажи все, что помнишь. О коровах.
Р а с м а. О коровах…
Ю р и с. Да.
Р а с м а. Тогда, в пору моего детства, в Видземе, вероятно, в основном была уже латвийская бурая, но у нас, в Курземе, в краю ливов, еще бродили по лесным пастбищам довольно пестрые стада. Встречались коровы и черные, и белые, и всякие так называемые пеструхи — рыже-пестрые, желто-пестрые, черно-пестрые… Большие и маленькие, с огромными рогами и совсем без рогов, их называли комолыми… Голубых, или морских, коров, как я теперь припоминаю, кое-кто называл также лунными…
Ю р и с. Лунными?
Р а с м а. Да, они были голубовато-серого цвета, а рога казались совершенно белыми и даже как бы слегка светились в темноте…
Ю р и с. Да! Широкие, изогнутые вперед и вверх…
Р а с м а. Откуда ты знаешь?
Ю р и с. Мама, ты смотришь на меня и думаешь — началось что-то такое, ну, психическое, понимаю, но я тебе все расскажу, и ты увидишь, это не так… Я тебе расскажу все о последних минутах перед… ну, перед катастрофой, я ведь не рассказывал ни тебе, ни… я расскажу, и ты увидишь…
Р а с м а. Есть тебе сегодня не хочется?
Ю р и с. Мама, у коров были имена, верно?
Р а с м а. Конечно.
Ю р и с. Какие?
Р а с м а. На том хуторе, где я пасла скот, одну звали Брусника — длиннорогая такая, вожак, с нее глаз нельзя было спускать… Была Струя, Звезда — красная с белой отметиной во лбу… Жучка, вся черная… Голубка…
Ю р и с. Голубая?
Р а с м а. Нет, наверно, ее назвали из-за характера, она была темно-бурой и в дождь, намокнув, казалась второй Жучкой… Я запущу картошку.
Ю р и с. Скажи еще только, почему ты вскрикнула.
Р а с м а
Ю р и с. Ты не из тех, кто визжит и кричит.
Р а с м а. Между прочим, Линда по меньшей мере на пять лет старше тебя.
Ю р и с. Это имеет какое-то значение?
Р а с м а. Как она могла быть твоей одноклассницей?
Ю р и с. Она и не была ею.
Р а с м а. Но Видвуд сказал.
Ю р и с. Это не так.
Р а с м а. Думаю, Линда к нам больше не придет.
Ю р и с. Ты ей запретила?
Р а с м а. Она сама поняла.
Ю р и с. Почему в таком случае ты пригласила этого типа?
