Портрет лива в Старой Риге полностью

Р а с м а. Передайте им спасибо, а Саломею я попрошу… попозже, Видвуд, сейчас у меня голова еще не работает, я чувствую себя так, словно меня переехали пополам и я состою из двух кусков…

В и д в у д. И все-таки я вас прошу… Расма, я все понимаю, но тем не менее подумаем вместе хоть одну минуту обо мне, хорошо?

Расма кивает.

Билет на самолет я сдам и останусь, я решил. Прежде чем появиться дома после того, как я завалился, будто старый забор, надо еще выработать определенную философскую платформу. На прощение, понятно, надеяться уже нечего, на это я и не рассчитываю, но ведь придется же как-то продолжать жить в этом мире, как-нибудь и где-нибудь…

Р а с м а. Скажите дома именно так, как только что сказали мне, о заборе…

В и д в у д. Вы думаете? Не пойдет… Говоря с вами, я вроде бы просто решаю проблему, но произнести вслух нечто подобное, ну уж нет! Такого мне ни в жизнь не позволит мое чувство собственного достоинства.

Р а с м а. Я думаю, простить можно все…

В и д в у д. Все?

Р а с м а (поворачивается и смотрит, как Юрис листает том «Народных песен»; становится на колени, чтобы быть поближе к Видвуду, и говорит тише). Все, за исключением того, что сделала я… Видвуд, даже тогда, если б в той… в той постели я увидела не только одну Линду, даже тогда мне следовало бы сначала убедиться, не мерещится ли мне все это, и спросить… потом… может, все это недоразумение, может, в состоянии опьянения… бог мой, что я говорю, это уже похоже на безумие, но вы же понимаете…

В и д в у д. Понимаю…

Р а с м а. Если б тогда мой муж ответил мне и сказал — да, впредь я, сказал бы он… тогда, только тогда я имела бы право писать свою холодную записку и бежать из дому среди ночи, и никто меня в том не посмел бы упрекнуть… Ничего подобного и в помине не было, и моя измена его убила. Он решительно ничего не понимал, такой, каким он был… Сначала он повсюду искал меня, все было тщетно, и он кинулся за советом к матери в Вентспилс… Видвуд, я изо всех сил стараюсь сдержаться, чтобы не закричать во все горло, я ведь не имею права, не так ли?

В и д в у д. Нет, нет… Нет! Я спущусь вниз, к кассам Аэрофлота, сдам билет, а потом целый день буду здесь, у Розановых. У них во дворе валяется странный кипарисовый корень, по сути дела, целый пень, и я к Новому году вырежу им в подарок рожу, чтобы повесить на стене в беседке. Хоть какая-то память от моего визита в Грузию останется.

Р а с м а. Что это будет за рожа?

В и д в у д. Козлиная… (Смотрит на Юриса.)

Расма оглядывается и видит, что Юрис встал.

Расма тоже встает.

Расма, чуть не забыл… Возьмите! (Протягивает ей медный колокольчик.) Розановы прислали и сказали, как только вы позвоните, они тотчас придут.

Р а с м а. Спасибо.

В и д в у д. Это коровий колокольчик, он более ста лет переходил из поколения в поколение в семье Саломеи. Если он иной раз у коровы обрывался и пропадал, вся семья отправлялась наверх на горное пастбище и искала до тех пор, пока не находила… Теперь он висит в комнате на стене на почетном месте, над цветным телевизором! (Исчезает.)

Ю р и с. Дай, пожалуйста, мне.

Расма идет к Юрису и протягивает ему колокольчик.

(Внимательно рассматривает его.) У нас в Латвии таких не было?

Р а с м а. Отчего же, только поменьше. На лесном пастбище без них не обойтись.

Ю р и с. У каждой коровы свой звук…

Р а с м а. Не у каждой, у вожака.

Ю р и с. У Брусники?

Р а с м а. И у Брусники.

По лестнице спускается  Л и н д а, неся в сетке покупки, голова ее снова повязана платком.

Юрис возвращается на свое место за столом, склоняется над томом «Народных песен» и колокольчиком.

Расма смотрит на Линду. Ее остро выраженная неприязнь в адрес девушки вроде бы исчезла, по крайней мере она смотрит на нее спокойно.

Л и н д а. Из-за меня вы не попали в магазин и остались без хлеба, вот я и принесла. Взяла также брынзу и что-то там еще. (Вешает сетку на гвоздь на столбе навеса и снимает платок. Вместо длинных светло-платиновых волос, свободно ниспадавших ниже плеч, видны короткие, гладко причесанные волосы.) Волосы остались в парикмахерской, там же их и реализовала… Нечего с такими маячить, особенно на работе, потому что теперь я поступлю на работу, нужно заработать денег на обратную дорогу в Ригу.