Портрет лива в Старой Риге полностью

Р а с м а (встает из-за стола). Вы слышали, Видвуд, как я вчера кричала, и мне не хотелось бы, чтоб вы уехали, унося обо мне впечатление как о какой-то истеричке…

В и д в у д. Ну, не говорите глупостей.

Р а с м а. Вы должны понять, почему я не могу спокойно смотреть на Линду… Слушайте. Мы с мужем знали друг о друге все, у нас была общей радость, общим горе, все, и когда я, неожиданно вернувшись домой, застала в своей постели Линду, это было самое ужасное из всего, что мне в жизни пришлось пережить. Нехорошо так говорить, знаю, но даже… даже трагическое несчастье на шоссе, пожалуй, не потрясло меня больше… Весь мир для меня перевернулся. Я написала короткую записку, чтобы дома меня не ждали, и ушла — с пустыми руками, в чем была. Не знаю, ушла ли Линда или осталась, меня это решительно не интересовало. Мужа я больше не видела. На другой день они с сыном уехали к свекрови в Вентспилс, а еще днем позже… ну, теперь вы знаете. Все. Извините, что я все-таки разволновалась, хотя твердо решила говорить спокойно. Я налью вам кофе. Ой, остыл… Ну конечно, а как же иначе. На улице.

В и д в у д (наливает в рюмки коньяк). Я хочу выпить рюмку этого крепкого напитка за вас, Расма…

Р а с м а. Спасибо. (Берет рюмку.)

Видвуд встает, они чокаются.

В этот момент в доме слышится шум — что-то упало.

Видвуд и Расма переглядываются.

Расма ставит рюмку на стол, но Видвуд свою выпивает.

Дверь медленно открывается. Появляется  Ю р и с  в белом свитере. Одной рукой он опирается о косяк двери, другой прижимает к себе том «Народных песен».

Почему ты… не спишь?

Ю р и с. Я все слышал.

Р а с м а. Я была уверена, что ты спишь.

Ю р и с. Я еще вчера слышал, когда ты говорила, но как-то отключился и только теперь понимаю, почему папа в Вентспилсе пил и позвал с нами в Ригу гро, хотя она не хотела, и почему гро со своей стороны настояла, чтобы поехала также и Шване, старый адвокат, которую ты будто бы очень уважаешь… Мама, почему ты мне раньше не рассказала? Почему ты должна была ждать, пока сюда приедет совершенно чужой нам человек да еще притащит с собой эту уличную девку?

Р а с м а. Не надо так, Юри.

Ю р и с. Он ее притащил из Риги.

Р а с м а. Ты прекрасно знаешь, что они познакомились на Пицунде.

Ю р и с. Верь им… Ты в самом деле так наивна? Мама, я хочу знать про Шване. Почему она была для тебя авторитетом, эта старая…

Р а с м а. Молчи!

Ю р и с. В своем ультрамодном костюме она…

Р а с м а. Юри! Она, так же как и гро, всегда выглядела элегантно, она ни за что на свете не согласилась бы повязать голову теплым шерстяным платком и перейти в старушки… Это следовало ценить и уважать, гордость старой дамы. Иронизировать над такими вещами не стоило бы.

Ю р и с. Почему она имела на тебя такое влияние?

Р а с м а. Не уходите, Видвуд, мне подумалось, что это как-то перекликается с нашим разговором… В школе она не боялась говорить нам, девушкам, что главная наша задача в будущем — дать жизнь новому поколению и самим расти вместе с ним, а не стремиться всеми силами вытеснить мужчин также и в каменоломнях, на сталелитейных заводах и на тракторе… Это могли бы делать лишь самые сильные и талантливые из нас, говорила она, — это и еще многое другое: выходить на сцену, сниматься в фильмах, писать книги и совершать научные открытия, но даже им, самым сильным и смелым, стоило бы задать себе вопрос: а не идет ли это во вред моему ребенку?

Ю р и с. Ты, конечно, полагаешь, что поступала согласно ее советам…

Р а с м а. Насколько это было в моих силах.

Позади Юриса появляется  Л и н д а.

Л и н д а. Отойди!

Юрис отходит в сторону.

Не он меня сюда притащил, а я его… Вот так, пусть будет ясность, потому что я во всем люблю ясность. (Выходит во двор.)

Чувствуется, что народное средство лечения подействовало на девушку довольно сильно.

Р а с м а. Прошла лихорадка?

Л и н д а. Прошла. Видвуд, идем.

В и д в у д. Идем. Я в Адлер, а ты куда?

Л и н д а. Эге… Если б я не приналегла на твой коньяк, я, пожалуй, только бы стучала зубами да всхлипывала над своей горькой судьбой, но теперь я выскажусь. Сперва о тебе, Видвуд.

В и д в у д. Послушай, Линда…

Л и н д а. Не перебивай! Наступило тридцать первое декабря, а первого января я всегда начинаю новый год с чистым сердцем, поэтому публично признаюсь в том, что телефонный разговор с тобой из Риги состоялся по моему спецзаказу.

В и д в у д. По твоему… как ты сказала?