Р а с м а. Не уходите, вам ведь незачем торопиться. Давайте позавтракаем.
В и д в у д. Не хочу вас затруднять, но, по правде говоря…
Р а с м а. Не возражаете, ясно. Здесь не холодновато? В комнате не совсем убрано, а на кухне…
В и д в у д. Холодновато, теперь? Что вы. Розам хоть бы что, цветут, и пальмам внизу на бульваре тоже хоть бы что, а ведь под утро, надо полагать, было около нуля… Нам ли, северянам, быть более хилыми, чем здешние розы и пальмы?
Р а с м а
В и д в у д. А вы?
Р а с м а. Кофе.
В и д в у д. Мне тоже, пожалуйста.
Р а с м а. Сидите, вы гость… Я сама.
В и д в у д. Мечта, а не кофе…
Р а с м а. Видвуд, вы сказали, что вокруг нас все должно непрерывно преображаться и меняться, в том числе и люди… Вы говорили всерьез?
В и д в у д. Это было сказано так давно.
Р а с м а. Позавчера, представьте себе!
В и д в у д. Возмездие, последовавшее вслед за этим, оказалось, во всяком случае, серьезным…
Р а с м а. Не знаю, как получилось, но мы с мужем все двадцать два года нашей супружеской жизни жили только друг для друга. Это были прекрасные годы, и если что и омрачало их, то лишь в самом конце — совершенно явный просчет в воспитании сына, что в конечном итоге обернулось против нас самих и нас же погубило…
В и д в у д. Расма…
Р а с м а. Юрис спит за двумя дверями, и сон у него после приступа обычно долгий и крепкий.
В и д в у д. Вы, наверно, вышли замуж молодой?
Р а с м а. Да, но муж был уже инженером, а его мать после свадьбы отдала нам дом, который мы постепенно весьма современно отделали, я развела сад… Позже я вновь пошла работать, потому что нам хотелось жить хорошо, а зарплаты мужа не хватало — мы хотели иметь машину, путешествовать, — мы ведь каждый год куда-нибудь ездили, каждый, и всегда вместе — на Курильские острова, в Среднюю Азию, на корабле вокруг Европы, были мы и в Италии, в Египте побывали…
В и д в у д. А где в это время находился сын?
Р а с м а. Примерно до десяти лет за ним присматривала свекровь. Потом уж он стал самостоятельным, и свекровь перебралась в Вентспилс, к родне.
В и д в у д. Потому что он действовал ей на нервы…
Р а с м а. Ну, это не так уж трудно угадать. Конечно. Такой живой и подвижный, каким он в ту пору был.
В и д в у д. Мальчик никогда ни в чем не испытывал недостатка, не так ли?
Р а с м а. Абсолютно ни в чем.
В и д в у д. Ясно. Третье поколение…
Р а с м а. Ну и что?
В и д в у д. Первое живет трудно, оно закаляется в борьбе, крепнет, преодолевает препятствия и побеждает. Второе поколение, которому уже есть на что опереться и которое к тому же в детстве и юности в период этой борьбы находилось рядом с первым, идет дальше и поднимается выше, но третье является на все готовое…
Р а с м а. И начинает разорять?
В и д в у д. Разве не так?
Р а с м а. Да бросьте вы свои обобщения. Может, так оно и есть… в Турции, где совершенно иные условия жизни, иной социальный строй. В нашей стране все должно быть по-другому.
В и д в у д. Должно быть, правильно… Должно!
Р а с м а. Кроме того, нельзя делать обобщения, исходя из единичного случая, являющегося исключением.
В и д в у д. Он исключение, если судить по результату, но по сути нечто подобное можно увидеть и в моем доме, зачем далеко ходить…
Р а с м а. Да будет вам.
В и д в у д. Один приятель как-то дал мне почитать Песталоцци{85}, и по Песталоцци выходит, что все это так называемое воспитание есть любовь плюс личный пример, понимаете? Любовь плюс пример, можно также сказать — образец… А каким примером или образцом я могу служить детям, которые меня, можно сказать, не видят? А если и видят, то…
