Вначале я даже порадовался, что мне удалось попасть сюда в темноте. Но ненадолго. Свет в избах уже не горел, их обитатели давно уже спали. Будить кого-то среди ночи, чтобы узнать, где изба Кулибина, во избежание лишних разговоров я не хотел. Я медленно шел вдоль околицы, пытаясь угадать ее. Цепные псы во дворах заливались лаем. Я уже подумывал о том, чтобы вернуться к реке и скоротать ночь у костра с бурлаками, когда увидел огонек в окнах крайней избы. Я направился к ней, легонько стукнул в окошко, поднялся на крыльцо.
Дверь открыл высокий плечистый юноша, всего несколькими годами старше меня, с открытым мужественным лицом, обрамленным короткой русой бородой.
- Саша Волгин? - спросил он. - Проходи. А я Сергей Желудков.
В этом доме меня уже ждали.
В просторной горнице, обставленной вполне по-деревенски, за исключением разве что небольшого письменного стола с какими-то приборами и чертежами на нем, никого не оказалось.
- А где Кулибин? - вырвалось у меня.
- Иван Петрович у родных в Карповке. Средняя дочка у него приболела.
- А сколько всего у него детей?
- Здесь трое маленьких: Саша, Дуня и Капа. Пока мы к путине готовимся, живут у старшей его дочери Елизаветы Ивановны. А еще восемь взрослых - в Петербурге.
- Всего выходит двенадцать, - сложил я. - Интересно, знают ли Осетров с Извольским об этом?
Сергей пожал плечами.
- Им-то что? Даже ежели знали бы - заговор, все одно, составили бы. Да ты садись, ешь!
От ужина я отказался, чтобы не заставлять себя долго ждать, выпил только кружку парного молока с хлебом и сразу же стал пересказывать подслушанный разговор князя с Осетровым, стараясь не упустить ни одного слова. Сергей слушал внимательно, не перебивая. Лишь однажды, когда я упомянул об обстоятельствах гибели его отца от руки наемных убийц, он не сдержался, стукнул кулаком по столу:
- Так я и думал, что его убили! Ну, погодите, окаянные, я еще посчитаюсь с вами!
А после того как я закончил свой рассказ, Сергей только и спросил:
- Коли злоумышленник нынче к дому Кулибина не явится, подежуришь завтра?
- Я и сам хотел предложить!
- Вот и хорошо. А то у нас молодых только двое, я да Петр Пятериков, пришлось бы через день ходить, от подготовки к путине отвлекаться. А отдежуришь и повидаешься с матушкой - на службу ко мне поступай. К бурлацкой лямке ты уже привычен да и расшиву сможешь расписать, так ведь?
- Попробую.
- А с налетчиками не побоишься столкнуться?
- Я же не один буду!
- Верно, не один! Ватага у нас подберется отчаянная! Вчера ночью сюда не только побратим твой Степан приходил, но и Ерофеич с Егором Пантелеевым. Через неделю, когда у нас все к путине готово будет, обещали объявиться с артелью!
- Как же они от хозяина уйдут? Ведь он уже грозился однажды паспорта не отдать!
- Придумают что-нибудь! А помочь нам твердо обещали. Хорошо бы к тому времени и с нечистой силой расквитаться!
Кукушка в стенных часах объявила час ночи.
- Пора бы спать, - вздохнул Сергей, - да разбередил ты мою рану! Вряд ли засну.
- И мне что-то не хочется. Расскажи мне об отце и подробнее об Иване Петровиче!
- Ну что ж, ладно, - охотно согласился он. - Только тогда уж до рассвета не ляжем, вся жизнь моя с ними связана...
ЧАСТЬ III
1
- Самое первое мое воспоминание, - начал Сергей, - как я, пяти лет от роду, бежал за отцом до самой пристани, провожая его в путину, и кричал:
- Тятя, возьми меня с собой! Я уже большой и все знаю!
Отец брал меня на руки, подбрасывал высоко над головой и, сверкая белозубой улыбкой, спрашивал:
- Коли на мель сядем, как сниматься станешь?
- Шестами перепихнусь!
- А как в бурю заклинит парус?
- Ножичком в него швырну, чтобы порвало в клочья!
- Молодец! - радовался отец. - Разбираешься, Сергей Афанасьич! Как только стукнет одиннадцать, возьму с собой кашеваром!
Матушка со старшей сестрой Настей стояли чуть поодаль, чтобы не мешать мужскому разговору, улыбались, слыша, как звонким колокольчиком заливается Сережа. Шесть лет пролетели незаметно, и, провожая мальчика в первое плавание, украдкой утирали слезы...
А о Кулибине в их семье часто вспоминали долгими зимними вечерами за вышиваньем и починкой рыбачьих сетей. Гудел огонь в русской печке, мороз разрисовывал стекла затейливыми узорами, с шипением падали догоравшие лучины в корытце с водой, пел за печкой отогревшийся сверчок.
Сначала о Кулибине рассказывал дед Сергея - товарищ его детских лет...
* * *
Ваня Кулибин родился в 1735 году в селе Бор, что в пяти верстах от Нижнего Новгорода. Его отец сколотил небольшое состояние, торгуя мукой, записался в купцы третьей гильдии и переехал в город со всей семьей. Было Ванечке в ту пору семь лет, жалко было ему расставаться с вольной деревенской жизнью.
- Я торговлишкой выбился в люди, - внушал ему по дороге в город отец, - стало быть, и ты по моим стопам идти обязан!