В гостиную Джим возвращался, будто неся за пазухой тёплого котёнка, состоящего из воздуха и света. Правда, этот котёнок стал мурлыкать намного тише, стоило ему увидеть в комнате Маргарет, сидящую на диване и со слабым интересом разглядывающую пакетик желатина. Заметив в комнате Джима, она встала, и на её лице появилось донельзя смущённое и виноватое выражение.
– Джим… – она замялась и принялась с преувеличенным интересом разглядывать лежащий перед ней желатин. Он не дал ей договорить, подошёл, усадил, мягко надавив на плечи, и сел рядом.
– Переживаешь из-за вчера?
Девушка не решалась поднимать на него взгляд. Кивнула.
– Не надо, – он улыбнулся и погладил её по волосам.
Марго не вызывала у него негативных чувств. Более того, он был ей в чём-то признателен, не накричи она на него вчера, он вполне мог не понимать своего влечения к собственному полу сколько угодно долго. И всё же было жаль бедную девушку, влюбившуюся в того, кто и не оттолкнул сначала, и не смог дать ни любви, ни тепла.
– Я… не права… прости… – к концу фразы её голос стал совсем тихим. Джим вздохнул.
– Нет, ты была полностью права. И не стоит переживать из-за этого, не твоя вина, что я…
– Джим! – она схватила его руку, лежавшую на её волосах, и прижала к щеке. – Неправда! Ты – самый лучший! Ты добрый, ты умный, ты честный! И… очень красивый… – Она снова опустила глаза.
– Марго, – он заставил её приподнять лицо. Говорить, глядя в глаза, было легче. К тому же, ему предстояло её убеждать, а это лучше делать со зрительным контактом. – Прости меня. Возможно, я попросту не имею… того, что тебе нужно. Я не дам тебе ничего, кроме новых разочарований.
Ни тебе...
Ни одной девушке.
И вряд ли найду… не девушку. Слишком мала вероятность.
Чёрт… – не вовремя вспомнилось, – поцелуй Арсеня…
Сколько ещё я буду о нём думать?!
– Я всё равно постараюсь, – Маргарет поджала губы. – Я буду ждать. И когда-нибудь ты меня полюбишь.
Убедить её так и не удалось. В который раз Джим убеждался, что между двадцатью и тридцатью годами лежит слишком большая пропасть непонимания. То, что разделяющая их пропасть непонимания многое берёт и из разницы полов, он понял попозже, но это нисколько не облегчило задачу убеждения.
Под конец разговора Маргарет, окончательно укрепившись в идее завоевать Джима, покинула гостиную.
Можно было приступать к реакции с желатином. К тому же, вчерашний осадок всё ещё ждал его внимания: с утра было много больных, не было времени на лабораторию.
Мысли о работе в его сознании, воспалённом постоянными размышлениями о своей природе, попросту не пробивались. Он давал задания членам фракции, лечил и перевязывал, один раз даже выгнал Алису: она, под прикрытием псевдожелания снова работать медсестрой, попыталась стащить его записную книжку. Когда док поймал её за руку, Алиса разразилась проклятиями и обвинениями. Пришлось силой выставить её за дверь, хотя Джим был категорически против применения силы против женщин.
А относить ли к женщинам сумасшедших фурий?
– Джим, – прямо перед ужином к нему наведалась Лайза. Приятно было видеть рядом адекватного человека, к тому же работа с лабораторией на сегодня была закончена. – Насчёт фотографии.
– Да, конечно, – Джим вытирал руки. Перчаток не было, приходилось после каждого взаимодействия с веществами промывать руки в рядом стоящем тазике. Хоть какая-то альтернатива.
– Помнишь, мы думали, что разорвать её мог Кукловод, а не подпольщики, из своих побуждений? Ну так вот, если принять это за аксиому. Она очень странно разорвана. – Рыжая последовательница села на диван. Подумав, Джим сел рядом. У этой девушки часто возникали здравые идеи. – Смотри, если бы человек хотел вырвать из фото неприятного ему человека, как это часто бывает…
– Он бы оторвал только его, – Джим понял идею и заулыбался. – Даже если тот был бы в середине.
– Да.
Но почему мужчины?!
Рос в нормальной семье.
Мама, папа. Брат.
Друзья были.
Друг.
Девочек сторонился.
Нормальный парень.
– А если бы их и было несколько, отрывал бы блоками, – Джим откинулся на спинку. Глаза прикрывать не стал, хоть и хотелось – после работы с реактивами их всегда щипало. Но казалось, стоит ему погрузиться во тьму невидения, как мысли, которые и без того одолевали его целый день, станут громче, слышнее, заполонят собой весь мир…
Станут миром.
Хотя, эстетика мужского тела всегда…
– Захоти он уничтожить фото, разорвал бы на более мелкие кусочки и не стал бы подбрасывать нам клочки с подсказками, – продолжала размышлять Лайза.
Да и девушек никогда не понимал…
– Или попросту сжёг, – поддакнул Файрвуд, потирая виски. Последовательница уставилась на него с состраданием.
– Совсем плохо?
– Да…
Знала б ты, как права…
– Тебе вредно столько возиться с лабораторией. И так устаёшь.
– Зато почти получил витамины.
Чёрт, парни…
Может, ошибка?
Может, не так?
– Иди отдыхать. Я про фото завтра расскажу.
Не отдыхать…
Может, я ошибся…
Может, это только следствие того поцелуя…
Теорема нуждается в доказательстве…
Лучше – опровержении…
